Книга Функция: вы, страница 186 – Юлия Домна

— Тридцать два, – ответил Роман Гёте. – Тридцать два неизлечимо больных человека продали нам свою смерть. Но давайте без популистских выводов. Мы не живодеры, никто не шел на убой. Вы все поняли бы, госпожа Дедал, если бы видели, с какой радостью эти люди подписывали соглашения о страховых выплатах, полагающихся их семьям в случае смерти испытуемого. Никому из них не нужно было выздоровление – они молились, чтобы у нас не получилось. Я был свидетелем и гарантом каждый этой молитвы, каждого оплаченного университета, недвижимости, кредита. Разве это не подвиг духа? Разве не лучшее, что может сделать человек, обреченный на смерть? Умереть полезным.

— Вы… – Ольга сдавленно вздохнула. – Она же убила всех этих людей… выжгла авторизацией мозг…

— Их убили болезни и подпись в соответствующих документах. Итого – тридцать два щедро оплаченных шанса помочь родным и сохранить человеческое достоинство. Постельная смерть не была бы так милосердна.

— Да, это сложно… – поджала губы Мерит Кречет. – Но только в масштабах один к одному. Когда мы говорим о будущем… о глобальном человеческом завтра… мы говорим о космическом корабле в учебнике истории. Никто из тех, кто строит его сейчас, не окажется на борту.

— Замолчите! – Ольга хлестнула папкой по столу. – Ради всего святого… Спасать людей – достойный повод убивать их, вот что вы пытаетесь сейчас сказать! Но я не ваша совесть, Мерит. Меня этим не успокоить.

Ученая поморщилась, но промолчала.

— Скорее всего, часть этих людей погибла еще при Пройссе, – продолжила Ариадна. – Минотавр об этом знал. Но вы скрыли то, что он никогда не принял бы, – авторизацию госпожи-старшего-председателя в голове каждого, кто получит имплант. Не только ее пассивное фоновое присутствие на уровне системы, но активный доступ к телу и разуму, посчитай она это нужным.

Отец Кристы резко опустил ладонь на стол:

— Я один не понимаю, что в этом такого?

Какая-то угрожающая вибрация поползла по воздуху, когда Роман Гёте продолжил говорить – так вкрадчиво, что почти шепотом:

— Хорошо, коллеги. Зайдем с другой стороны. Сколько стоит жизнь?

Мы молчали. Отец Кристы любезно подсказал:

— По вашему курсу жизнь стоит жизнь. А мы – плохие, потому что пытаемся выбить скидку.

— Но это наш выбор! – воскликнула Ольга. – Им же вы сунете в голову кусок плоти, зараженный чужим сознанием, и не дадите выбирать!

— Значит, жизнь дешевле выбора? – прошелестел Роман Гёте.

— Госпожа-старший-председатель делает это не ради людей, – сказал Лак Бернкастель.

— А мы делаем это не ради нее. Было бы странно иметь один бизнес-эффект с такого глобального процесса.

Энтроп утомленно потер лоб.

— После тридцати двух неудачных попыток должны были идти удачные… – пробормотал он, прикрыв глаза ладонью. – Затем – контрольный прототип в лице Охры-Дей. Ян сделал из нее выставочный образец, как еще один довод для наблюдательного совета, я правильно понимаю? Если человек, ответственный за проект, ставит публичный эксперимент над любимой супругой, матерью своих детей, очевидно, он уверен в результате и не рискует ее жизнью.

— Вот видишь, – промолвил Роман Гёте. – Ты почти убежден.

Лак Бернкастель сложил руки на столе и обратился к ученой:

— Чем вы располагаете сейчас, госпожа Кречет?

— Шесть готовых имплантов. Десять людей в резерве.