Книга Функция: вы, страница 185 – Юлия Домна

— Нет? – вкрадчиво взглянул на меня отец Кристы. Кристы, блин!

— Нет, – ответил я, глядя на него.

Конечно, я уже не чувствовал пальцев, которые выкручивал себе под столом, лишь бы не закричать, наплевав на конспирацию: «Вы вообще нормальный? Как можно так уверенно рассуждать о системе, о нужных ей людях, о пассионариях, терминальных стадиях, непреодолимых силах генетики – и игнорировать тот факт, что все это про собственную дочь? Почему вы в упор не замечаете очевидного? Что она вам, черт возьми, сделала?!»

— Михаэль имеет в виду, – сказала Ариадна, – что Минотавр поддерживал Обержина до тех пор, пока неделю назад не узнал, как именно вы добились толерантности физиологии синтропа к гомеостатическому дисбалансу пассионариев.

Роман Гёте и бровью не повел. Мы по-прежнему смотрели друг на друга.

— Что это меняет? – спросил он. – Глобально? По результату?

— Для вас ничего, – ответила Ариадна. – Для него это изменило все, поскольку жертвоприношение не перестало быть жертвоприношением.

— Ты не могла бы… – нервозно начала Ольга.

— Госпожа Дедал, – вторил ей Лак Бернкастель.

Отец Кристы фыркнул и отвернулся от меня. Ариадна вновь стала средоточием всех взглядов.

— Чтобы госпожа-старший-председатель могла отрегулировать гибридизацию в соответствии с гомеостазом пассионария, ей необходимо перейти на ручное управление. Иными словами, авторизироваться в том, в кого вживлен имплант. Но сквозной авторизации, подобно той, которой Дедал присоединяет нас к себе, недостаточно. Наша физиология и ваши трудности – тому подтверждение. Полная авторизация дала бы необходимый контроль над мозгом и телом человека…

— …но убила бы личность, – это знал даже я.

— Если только бактериальный препарат и сила, приложенная госпожой-старшим-председателем, не вымерены с такой математической точностью, что полная авторизация останавливается на идеальных тысячных до уничтожения личности.

— Маловероятно, – возразил Лак Бернкастель. – Госпожа-старший-председатель думает массивами. У нее нет элементарных единиц мышления, которые позволили бы ей сфокусироваться на чем-то столь малом, как один человеческий мозг.

— Полагаю, Минотавр предоставил ей много попыток поработать над собой.

Ариадна провела рукой по стопке папок, которые успела изучить, а затем взглянула на ту единственную, что лежала рядом с Лаком Бернастелем.

— У ваших сотрудников лучшее образование во всей Европе. С профессиональной точки зрения нет ничего, что мог сделать Минотавр и не могли они.

Мерит Кречет скупо пожала плечами:

— Хольд талантлив. У него нездешний ум.

Я не сомневался, что этот факт Ариадна учла одним из первых.

— Точность измерений не играла роли. Вы не знали, что измерять. Но большое количество попыток позволило бы вам найти опорные значения и развернуть вычисления вокруг них. Полагаю, среди ваших теоретиков не нашлось человека, которому хватило духа, ненависти или нездешнего ума, чтобы резать наживую мозг госпожи-старшего-председателя. Столько раз, сколько требовалось, пока она искала нужную пропорцию силы.

Голос Ариадны звучал так технично и ровно, что в словосочетании «количество попыток» я почти не расслышал слово «людей».

— Сколько?.. – спросила Ольга у Мерит Кречет. – Сколько их было?! – рявкнула она, потому что ученая молчала.