Книга Функция: вы, страница 171 – Юлия Домна

— Вкус моих семидесятых.

Лак Бернкастель вежливо откланялся. Мерит Кречет проводила его таким напряженным взглядом, будто советник госпожи-старшего-председателя был заряженным ружьем в комнате, полной разгневанных людей:

— Редко, когда одна дверь впускает столько проблем разом…

— И вам доброго дня, – мрачно согласилась Ольга.

Мерит Кречет вернулась к нам, задвинула очки на переносицу. Тонкое, оправленное металлом стекло проявило в ее глазах бдительность мудрой, но и хищной птицы:

— Здравствуй, Олья.

— Не припомню, чтобы мы были знакомы.

— Мы знакомы настолько, насколько Хольд умеет знакомить людей, жалуясь на них.

Мерит Кречет щурилась на нее, как на гору в полуденном солнце. Их разница в росте казалась феноменальной.

— Но я хотя бы понимаю, почему ты здесь, – продолжила ученая, переходя ко мне. – А вот о чем он думал, делая преемником тебя?

— Не его, – Ольга дернула плечом. – Ее.

Я вздохнул:

— Пожалуйста, не надо искать в этом скрытый смысл. Он не собирался умирать.

Мерит Кречет сунула руки в карманы халата:

— Он хотел привести тебя в субботу. Знаешь, зачем?

— Поговорить о катализаторе.

— О катализаторе, – откликнулась она эхом. – Вот засранец.

Опустив взгляд, она пошаркала по полу резиновым тапком. На закрытом носу его, перфорированном крупными круглыми отверстиями, я заметил ряд маленьких цветных значков. С Эйнштейном и аниме.

Ученая подсчитала что-то в уме и отвернулась:

— Уверена, что наше общение обернется катастрофой, и все же останься потом. – Ее плечи взмыли вверх, затем опустились, как от вздоха. – Один, с позволения Ольи. Нужно поговорить.

Она вернулась к столу, на котором оставила сигарету. Вокруг него я насчитал восемь стульев. Повесив пиджак на спинку одного из них, Роман Гёте разбирал груду темно-синих, распухших от документов папок.

— Это он? – спросила Ольга, глядя туда же.

— Угу, – ответил я.

Запрокинув голову, она застонала:

— Час назад я верила, что наше положение не может быть хуже. И вот – прихо́дите вы!

— Этот человек и без нас оказался бы здесь, – сказала Ариадна.

— Да! – вскинулась Ольга, но спохватилась, косясь вглубь лофта. – Да, – просипела она. – Только с вами его присутствие значит что-то еще. Чего мы не учли. Не только «Эгиду».

Мы промолчали. Ольга цокнула языком и тоже направилась к столу.

— О чем ты думаешь? – тихо спросил я.

— О том, что камень тупит ножницы, – ответила Ариадна.

Удивленный, я посмотрел на нее.

— Ножницы режут бумагу. Бумага заворачивает камень. Это стратегия непреходящего превосходства. В круговой иерархии, при полном комплекте участников, все побеждают и проигрывают одномоментно.

— Звучит, как будто шансы равны…

— Нет. Глобально мы проиграли.

В затемненной глубине лофта я уловил движение. Лак Бернкастель возвращался с кухни.

— Если госпожа-старший-председатель всегда побеждает его, – продолжила Ариадна, глядя туда же, – значит по правилам круговой иерархии он всегда побеждает того, кто побеждает ее. Она свела нас, чтобы выяснить, кто бы это мог быть. Роман Гёте знает, что видел тебя на конференции не просто так. Ты знаешь, что его дочь – контрфункция. Госпожа-старший-председатель знает то и то и все остальное. Поражение любой из сторон откроет новые пути оптимизации, в первую очередь, для нее. Лак Бернкастель обеспечит, чтобы триумф победителя не зашел слишком далеко.