Книга Функция: вы, страница 160 – Юлия Домна

Консервная банка грохочет о дно мусорки. Минотавр перехватывает вилку, как карандаш, и чертит ею по столу невидимые линии.

— Ты знаешь, что такое дубль-функция?

Я молча пожимаю плечами.

— Знаешь же. Я рассказывал.

— Ты много что рассказывал.

Линии виляют, теперь это волны. На меня Минотавр не смотрит:

— У каждой функции Дедала есть индивидуальный запас прочности. Как у внутреннего органа. А органы, как известно, складываются в организм. Прочность организма превосходит сумму прочности всех органов. Этот эффект называется синергией. Припоминаешь теперь?

Я смотрю на Мару. Он качает головой.

— Когда одна функция погибает, синтроп перераспределяет нагрузку между оставшимися. Это понятно. Но бывает, что функция изнашивается, не погибая, стареет в биологическом смысле слова, и это не откатишь, как бытовое повреждение. Коэффициент полезности опускается ниже единицы, а в этом интервале математика та еще стерва. Функция с коэффициентом ниже единицы тянет ресурсы с других функций и, в целом, потребляет их больше, чем восполняет. Мертвый груз, пила, ампутация.

Вилка добирается до края стола, задумчиво оглядывается по сторонам. Минотавр хмурится так, будто собирается совершить опасный столовый маневр.

— Однако Дедал – существо высокоразвитое. Ампутация для него – дремучее прошлое. Поэтому, когда эффективность какой-то функции опускается ниже критической планки, он спаивает ее с другой функцией, чтобы сделать суперфункцию по собственному подобию. На выходе получается фрактал, потому что дубль-функция – Дедал в миниатюре, включенный в Дедала побольше. При этом количественно он все еще в плюсе. А делается она, не буду томить, путем повторной авторизации. Краткосрочной или, как мы еще называем ее, – сквозной. Как раз то, что нам нужно, чтобы разбудить мозг спящей красавицы.

Минотавр подносит вилку к лицу и задумчиво смотрит сквозь зубчики на перегородку.

— Да. Одну он ее трогать не будет. Сохранение энергии – биологический ва-банк. Но с дубль-функцией – совершенно другое дело. Это высшая биология, всегда эффективно. Два больше двух. Иногда трех. А то и пятнадцати. Спроси у своего опекуна. Он не одну дубль-функцию отстоял перед Минотаврами.

Он кивает на Мару, и тот сухо отвечает:

— Эффективность каждого из партнеров в тех дублях была намного ниже, чем у Миши.

— Зато сколько дел они наворотили вчетвером.

Сейчас Минотавр не такой, каким был в ту ночь. Он сосредоточен и разумен. Он уверен, что все решено.

— Ты хочешь использовать меня, – отчетливо говорю я и слышу, как падает вилка.

— Что, прости? – переспрашивает Минотавр, глядя поочередно то на нее, то на меня.

— Ты собираешься использовать меня, чтобы разбудить эту девушку, – повторяю я. – На остальное тебе плевать.

Он открывает рот. Закрывает. Близоруко щурится, как на незнакомца в конце темного коридора.

— Я предлагаю тебе схватить за жопу естественный ход вещей, а ты мне про использовать? Обратить смерть в жизнь. Воскресить человека. Ау! Разве незнакомая мертвая девочка – не твой типаж?

— Хольд, – одергивает Мару. – Контрфункция – это другое.

— Не спорю. Но разве причина не может быть одна?

— Дубль-функция – на всю жизнь. Они с Ариадной друг друга даже не знают.

— И что? – удивляется Минотавр. – Кристу он тоже не знал. Чем это отличается? Сейчас хотя бы понятны условия.