Книга Функция: вы, страница 151 – Юлия Домна

Поднявшись в номер, я последовал его примеру. Провернул ключ, накинул цепочку, от которой едко пахло стертым металлом, – и вдруг почуял что-то еще. Призрачную взвесь одеколона. Слишком знакомого, чтобы не узнать даже мимолетно. Запах, почти выветрившийся из настоящего, но въевшийся в каждое воспоминание моих первых лет в лабиринте – вместе с сигаретами, апельсинами и дымным солодом виски.

Для двух кроватей номер был крохотным. На столе перед ними гудел телевизор. В разбавленный настенным светом полумрак лились яркие цвета документалки о тропических лесах. На полу лежал дождевик. Рядом с ним – вывернутый свитер. У кровати я увидел еще один, потоньше и свободнее. А тот, что Ариадна стягивала с локтей госпожи М., сидевшей на краю кровати, я узнал без дальнейших изысков дедукции. Я видел его на Минотавре на прошлой неделе.

Заметив меня, Ариадна сказала:

— Нам посчитали ранний заезд и сутки. Больше денег нет.

Я поднял свитер и вывернул с изнанки. Дух бессменного минотаврового одеколона всколыхнул воздух. Всковырнул память.

— Это все было на ней? – спросил я, бросая свитер на кровать.

— Да. – Под очередным оказалась рубашка.

— Но зачем?..

— Это я и пытаюсь выяснить.

Отведя голову в сторону, госпожа М. смотрела на реки в телевизоре. Смотрела на пальмы. На больших крикливых птиц. По лунному лицу, обсыпанному наэлектризованными волосами, чередовались пятна света. Как и на картине, это было единственным, что оно отражало.

О том, что госпожа М. не была человеком, я догадался еще в пятницу. Но разве это что-то объясняло? Мир не принадлежал одним только людям. А потому, стоя перед саннстраном в оркестровом рокоте дождя, я спрашивал у тьмы за водительским сиденьем: почему? Если существовала хоть какая-то возможность, что госпожа М. находилась в машине, – почему Ариадна не заметила ее?

А потом я кое-что вспомнил.

— Ты был прав, – сказала Ариадна. – Это атрибут. Как Рунчик.

Под рубашкой оказалась черная футболка с глубоким воротом. Когда Ариадна потянула ткань наверх, я увидел полосу живота, похожего на фарфор, и поспешно нашел себе стороннее занятие.

Стягивая покрывало со второй кровати, я мельком заметил, что Ариадна так и не сняла футболку. Пальцы ее застыли у лунного лица.

— Все хорошо? – спросил я и, подойдя, различил срез волос на уровне подбородка, ровный, как от ножа.

— Я помню, – молвила Ариадна. – Стефан сделал это. Для канопуса.

И прежде, чем я опустил покрывало, удивленный ее неожиданно сработавшей памятью, на Ариадну взметнулись черные птичьи глаза.

— Стефан, да?.. – тихо повторил я.

Госпожа М. посмотрела на меня, как собака, распознавшая команду.

— Она понимает его имя, – сказала Ариадна. – Но он видел ее только раз.

— Когда был преемником Минотавра?

Если я и спрашивал, то у самого себя. У той полосы раздвоенного сознания, в котором засели осколки чужих вероятностей. Вы видели ее?Они снова гудели.

Какая она?

Мертвая.

— Вот почему госпожа-старший-председатель уверена, что письмо не повлияло на его решение, – наконец дошло до меня. – Он читал его во всех вероятностях. И делал один и тот же выбор. И как Минотавр, и как нет.

Осколки вспыхивали. Вероятность преломлялась.

— Шесть строчек… – пробормотал я. – Во всем письме самое важное – шесть строчек. Теперь я вспомнил… Это имена. Госпожа-старший-председатель считает, что имя Стефана было среди них. Что он знал об этом. И ничего не сделал. Потому что…