Книга Функция: вы, страница 103 – Юлия Домна

— Ты одна из самых сильных людей, которых я встречал, – сказал я.

— Не ври, – выдавила Криста. – Твой отец – военный врач.

— Подловила, – кивнул я, не подумав об этом. – Но ты входишь в первую десятку, честное слово.

Она засмеялась. Потом снова заплакала.

— Миш… Давай сходим куда-нибудь.

— Не могу, – помолчав, ответил я. – У меня дела.

— Я подожду. Хоть до вечера. До завтра. Только соберу маму в больницу, и…

— Нет. Прости. У отца кое-что случилось, и я… я не знаю, чем все закончится. Это очень непросто. Мы…

Криста молча выпуталась из моих рук.

— Прости, – тихо повторил я.

— За что? – очень больно посмеялась она.

— Я не хочу тебя огорчать.

— Ты тут ни при чем.

Я лишь вздохнул.

— Я все время пла́чу. Не могу сдержаться. Сложно контролировать себя, когда вместо мозга полжизни была каша. Он все-таки прав. Как обычно. Я слабая. Бестолочь. Я…

— Криста. Не надо, пожалуйста.

— Ты все время со мной нянчишься. Находишь повод помочь. А у тебя в городе, наверное, уйма других дел и тех, кто тоже хочет побыть с тобой. Я так редко об этом вспоминаю, знаешь… Похоже, я правда думаю только о себе.

Я потянулся к ней, но Криста отвернулась. Прошла вглубь зала, к длинным столам. Так и застыла – черным на темно-сером. Единственной причиной любить ранние зимние утра.

— Я все думаю… эта мертвая женщина… Неужели моя мама будет жить только потому, что кто-то умер?

— Если бы все сложилось иначе, – промолвил я, – твой отец помог бы как-нибудь еще.

Криста судорожно вдохнула.

— Существует большая разница между тем, чтобы жить, когда другие умирают… и жить, потому что они умирают.

Я промолчал. Иногда это помогало. Криста провела пальцами по краю стола.

— Знаешь. Я лежала с одной девочкой. Ну там, в детстве. Я не рассказывала? Она была из верующей семьи. Не помню, правда, чтобы она молилась, но у нее был крестик. Самый простой, палочками, из серебра.

На самом деле, из хирургической стали.

— Она казалась очень сильной. Намного сильнее меня. Я все время смотрела на нее и думала: она точно выживет. У нее была воля. Как в кино, когда люди едят свою руку, чтобы не умереть на необитаемом острове, вот такая. Она уже плохо видела, ничего не могла держать в пальцах. Даже ложку. С ней постоянно кто-нибудь был, кормил… А я все равно думала: это будет она. Не я. Но все случилось наоборот.

— Крис…

— Еще она сомнамбулировала. Знаешь, что это?

Я вздохнул, но все же ответил:

— Когда человек ходит во сне.

Криста, кажется, кивнула.

— Чаще она просто сидела. Разговаривала сама с собой. Но иногда все же вставала и спотыкалась о железные кровати. Такой это был звук… Ужас. Но она никогда, представь, никогда не выходила из палаты, несмотря на открытую дверь. Потому что туда было нельзя. Как она понимала это? Как она во сне все равно контролировала себя? И почему ее огромная сила духа в итоге ни на что не повлияла? Даже сейчас, зная, что наши шансы были неравны, я не могу отделаться от мысли, что я проскочила вперед нее, без очереди… В этот свет, в открытую дверь, куда она так и не вышла. Я просто… как мама теперь… выжила вместо кого-то…

— Крис… пожалуйста…

— Ты ведь ее брат?

Я моргнул. И понял, что попал. И попытался вспомнить, где в череде вранья, что каждый раз шло нам во благо (убеждал себя я), – где конкретно я оступился. Я точно не говорил с ней о больнице. А Криста не могла меня там помнить, даже косвенно, даже именем, оброненным Габриэль в ее ночных разговорах с собой (со мной). Дедал все подчистил, о себе прошлом помнил только я. Выходило, Криста все это просто… придумала? Подобрала по подобию, как слово в кроссворде, чтобы заполнить возникшую в памяти пустоту?