Книга Свидетель, страница 88 – Александр Подольский, Максим Кабир, Алексей Провоторов, и др.

Тиша глазами в темноте мигает, ложится весь на грудь, сам теплый да меховой, лапы под шею складывает, умащивается.

— Муррк.

— Кхх, — колышется воздух.

— Мырр. Мррур. — Котовья песня негромкая.

— Гых. Кхм.

— Мыррррр-ырррр-ыррр. — Ровно Тиша работает, словно моторчик махонький.

— Кхм. Кхм. Кхм! — И грудь слегка вздымается.

— Ур-мурырыр, ур-вар-варвар. — Закрывай, закрывай глазки крепче, ночь пусть свое берет.

— Гха-бхым. Кха-пхум! — Глаза у этого плотно закрыты.

— Мур-урр-мур. Мыррр. — Тишенька лапами мнет под ключицей.

— Гхы-гхы-бху! Кха! Кха! — Грудь ходуном ходит.

— Урр-мыр-мырр. Урр-мыр-мырр, — вибрирует в ответ.

— Кха-кха-быхх! Кха-кха-быхх! — громко звучит в ночи.

— Урр-мырр-мырр-мрр, — запевает Тиша.

— Кха-кха-быхх-бых-бых-ыхх-хе! — выдает этот и трясется весь.

Заходится тяжелым душным кашлем, сплевывая на пол густое и пахнущее кровью.

Мурлычет Тишенька.

— Валерий Саныч, а вы уверены, что не хотите его восстанавливать? Как-никак историческое строение.

Виктор с сожалением оглядел старинную дачу. Деревянные башенки «под русский терем» казались пьяными шатунами, которые склонились друг к другу, решив пообщаться, а покоцанные окна с резными наличниками многоглазо смотрели кромками битых стекол. Молодой архитектор с надеждой повернулся к заказчику.

— Не стоит, Виктор, не стоит, — ответил тот.

— Может, как-то частично?

— Комиссия признала этот дом не имеющим исторической ценности.

Архитектор кивнул с почти бесшумным вздохом.

— Умм… Понимаю. Жаль, жаль…

Валерий заправил пальцы за ремень брюк, туго натянутый на животе, покачался на мысках сапог.

— Виктор… Я понимаю вашу профессиональную любовь к старине. Но, между нами… Люди, владевшие этой дачей, не оставили следа в истории — ни области, ни поселка. И… — рядом никого не было, но новый землевладелец понизил голос, — …администрация просила меня побыстрее застроить участок. У них нет средств и возможностей, чтобы в этом глухом углу восстанавливать старинный особняк. Даже не особняк — деревянную дачу. Да и состояние какое!

— Нууу… — протянул архитектор. — Фундамент кажется крепким. Видимых разрушений нет.

— Вот именно — видимых! А что там внутри конструкции? А стены? Да эти несущие стены могут вынести разве что мозг новому владельцу.

— Это да… Ну, тогда на завтра заказываю бригаду и экскаватор, будем разбирать! И я, Валерий Саныч, аккуратно наличники и конек с этим петухом сниму, их тут в музей зодчества пристроить можно, хорошо?

Постояли, покурили, мысленно провожая щербатое деревянное кружево в последний путь. Потом развернули план будущего загородного дома — минималистичного, с плавными линиями, вписанного в ландшафт. Потыкали в бумагу пальцами, покрутили-примерили, крепко пожали руки, и Виктор уехал.

Валерий Саныч же по-хозяйски двинулся по немаленькому участку, бормоча: «А вот здесь баньку поставим. Сейчас в моде барнхаус. Будет у меня бань-хаус! А вот эту березку, — он попинал тощее деревце, — спилим. У дома что за кусты? Крыжовник, что ли? По старой дворянской традиции? На фига мне крыжовник? Экскаватор не проедет. Тоже спилим!»

В доме что-то затрещало и ухнуло.

Валерий Саныч был человеком, пуганным жизнью, закаленным, потому даже не вздрогнул. Цокнул языком:

— Дааа, совсем домина разваливается, по швам трещит! — И продолжил обход, бурча под нос: — Так, скважина, говорят, на участке потенциально неплохая. Почистить, кольца поменять. И даже примитивный водопровод!