Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 75 – Наталия Иноземцева

Когда Гроу вернулся в город, заметно потеплело.

Высокие облака легкими кружевами оплели небо.

Дух солнца, незаметно клонясь к далекому хребту, проложил перед собой фиолетовую дорогу. Юго-восточный ветер пригнал соленую влагу, запахло морем. Захотелось пить, а еще больше – надраться. В нем кипела энергия, но во что ее вложить, Гроу не знал.

Когда-то Хэдж говорил ему: «В сердце любого урагана всегда царит покой, некий глаз бури, так задумано природой. Душа воина тоже должна оставаться спокойной, даже в пылу битвы. Это тоже закон. Такие бойцы живут долго и побеждают врага еще до битвы».

Еще барон объяснял, что Гроу всегда неуравновешен, если голоден, и прежде, чем что-то решать, ему надо набить желудок.

Он догнал женщину, торгующую лепешками, и выкупил весь поднос.

Жуя на ходу, Гроу направился к конюшням проверить состояние своего коня.

Конюх оказался подслеповат и долго не мог сообразить, какая лошадь Гроу нужна. А Гроу, в свою очередь, объяснял издалека, отказываясь заходить в конюшню. Наконец, сообразив, мужчина искренне удивился: «А! Тот кривоногий мул?»

Несмотря на слова конюха, выглядел жеребец прекрасно. Вычищенная шкура блестела, грива оказалась заплетена в ровную дорожку кос. Начищенные копыта сверкали, как отполированная сталь. Ему бы на парад. Гроу улыбнулся и протянул животному лепешку. Вытаращив глаза, конь зашагал навстречу.

— Не так уж ты и плох. Надо бы дать тебе имя. Может, Красавчик? – Животному было, судя по всему, плевать. – Вот и договорились. – Гроу угостил его и тоже впился зубами в хрустящую корочку.

На горизонте в противоположной стороне от гаснущего солнца пробежала зеленая молния. К земле потянулись полупрозрачные извивающиеся спирали.

Кусок хлеба встал поперек горла. Гроу согнулся и судорожно закашлялся.

— Ну вот, еще помри мне здесь. – Конюх, похрамывая, подошел и ударил его по спине.

Выплюнув кусок, Гроу благодарно кивнул и прохрипел:

— Спасибо, вы видите это? – он указал на зеленые спирали.

Мужичок окинул его пристальными взглядом с головы до пят и не пожелал проследить за рукой.

— В той стороне только плачущие камни и болота.

— Я про… небо.

— Небо? – конюх глянул вверх, после на косички и пожал плечами. Во взгляде вместо страха или удивления Гроу прочел «олух».

Видение или явь? Взяв коня, он медленно зашагал в сторону завихрений. Исвена говорила про знамение и скорый приход рахо. Мышцы на спине и шее напряглись. Будь он волком, шерсть на загривке встала бы дыбом.

Интуиция подсказывала – там опасно, поберегись. Он и без нее понимал, что зеленое свечение – промысел, скорее, бесов, а не Нея. Но дяде все еще нужна была кровь тварей, а ему – свидание… Он запрыгнул в седло и направил Красавчика в сторону зеленеющего горизонта.

* * *

На болота навалился серый тягучий туман, в слоистой пелене исчезли коряги и низкие сопки. Под копытами Красавчика неприятно зачавкала земля.

Бульк, бу-бульк…

Справа, у корней гнилой ивы, надулись большие пузыри и лопнули. Завоняло гнилью. Конь шумно выдул из ноздрей воздух и прижал уши.

В тумане исчезло все: затухающее солнце, горный хребет и таинственное свечение.

Редкий подлесок иссяк, узкая тропа затерялась между мхов и прошлогодней травы.

Потеряв ориентиры, Гроу почувствовал себя близоруким. Он придержал коня у двух вытянутых валунов, подпирающих друг друга, как два пьяных великана, и осмотрелся. Из кривых трещин сочилась вязкая бесцветная жидкость. Камни рыдали. Целители добавляли «слезы» в мази, притупляющие боль. Маги – в веселящие и дурманящие капли.