Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 73 – Наталия Иноземцева

— Эй! – Юноша поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к своей двери. Пряди волос упали на лоб и засверкали. В глазах цвета пасмурного неба отразились синие искры. – А я ведь вас знаю.

Гроу проигнорировал замечание. Похоже, его опять спутали с избранным.

Таолар прикрыл глаза и сказал одними губами:

— Нет. Он не тот, кто пришел освободить всех нас. Мог бы, но не хочет. Будь он истинным королем, рахо бы перед ним склонились.

Наконец Гроу услышал то, с чем был полностью согласен:

— Сейчас вам надо бояться не рахо. Приехали служители конвента и готовятся увезти на… думаю, вас отправят в соседнее герцогство и казнят, как мага. Но если вы поможете, я обещаю, что не останусь в долгу. Сейчас мучается невинный. Скажите, что делать? Я хочу узнать, как спастись от действия той вещи?

— Ты использовал яд?! – Таолар посмотрел так, словно попытался взглядом расплющить череп Гроу. – Я же говорил, трогать его кощунство! Кого ты отравил?

— Ребенка. Меня порой захлестывает, но этой смерти я не хочу, – Гроу уткнулся лбом в прутья.

— Небесные матери, – голос юноши задрожал и надломился. – Неужели?.. Энже?

Услышав собственное имя, Гроу передернул плечами. Его сердце пустилось в бешеный пляс.

Юноша сполз на колени:

— Не может быть, но есть. Ты ожил или… я умер? – он покосился на воина, валяющегося у двери, и шумно задышал: – Стража… Стража! Здесь призрак. Кто-нибудь!

Гроу кинулся к нему и рванул дверь камеры. Она оказалась не заперта и с грохотом ударилась о решетку.

Юноша сдавленно закричал.

— Молчи. – Гроу повалил его на лопатки и, схватив за щуплые плечи, встряхнул. Парень ударился головой об пол и волосы вспыхнули звездной россыпью.

— Нет… прошу…

— Тс-с-с, – Гроу присмотрелся и с сомнением спросил: – Наэль?

Хотя Наэль Оран, сын прежнего лидита, каким он его запомнил, даже в свои двенадцать выглядел куда мужественнее этого паренька. В замке было мало детей, и Гроу считал большой удачей, что среди них нашелся товарищ, разделявший его авантюры и любовь к фехтованию.

— Я… ничего не сделал, – в уголках глаз заблестели слезы, костлявое тело задрожало. – Клянусь, Энж, я твоей бедной душе посылал дары. Когда же… года три назад, я…

— Наэль… – повторил Гроу, пытаясь примирить в голове то, что он помнил, с тем, что теперь видел. Цепочка не складывалась. – Ты же, бес подери, хотел паладином стать.

Собеседник слабо кивнул и сжался:

— Хотел, да, но мама… после смерти брата… она на коленях умоляла… и я не смог.

У Наэля был старший брат. Точно. Погиб, значит. И оставил младшему богатое наследство. А деньги, как крылья птицам, – одним помогают высоко подняться, другим – влезть в слоновий зад. Гроу собрался.

— Не смотри так. Я жив. Сиди тихо.

По щекам собеседника заскользили слезы, длинные ресницы склеились и потемнели, он выдохнул:

— Хорошо. Энж, я не преступник, я заплатил, чтобы побыть здесь. Здесь нет всех этих дружков и капель…

Гроу отпустил друга. Хотя друг ли это? Десять лет прошло. Он придал голосу строгости:

— Говорю же, помолчи. И, клянусь, лучше отрежь себе язык, если захочешь сболтнуть что-то обо мне. Я, как дух, достану тебя везде.

Он осторожно выглянул в узкое окно. Клетка все еще стояла на площадке, а люди у трибун активно жестикулировали.

Гроу вернулся к Таолару. Лекарь, заставший слезливую пьесу, теперь смотрел на него с любопытством. В глазах вспыхнули прежние живые огоньки.