Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 68 – Наталия Иноземцева

— Да, – бросил Гроу и указал на рыцаря, – сэра Далмона.

— Далмона? – Оруженосец водрузил берет обратно. – Учтите, рыцари спешат на собрание.

— Кажется, этот не торопится, – Гроу направился к нему.

На груди у воина красовалась перевязь, расшитая белым золотом и бриллиантами. Такое украшение давалось тому, кто больше всех убил рахо. Но Гроу не удивился бы, узнав, что теперь перевязи можно было купить. Он ускорил шаг. Мышцы потяжелели и налились силой:

— Сэр?

Лерн обернулся. С лица слетела задумчивость, а рука легла на роскошный эфес меча.

Без лишних предисловий Гроу вытащил дорнак и вонзил в землю.

— Вызов! – Мышцы загудели от напряжения, тело приготовилось к драке.

На утонченном лице противника Гроу увидел не гнев, а недоумение. Лерн приподнял подбородок и убрал руку с меча.

— Вы обронили оружие, сэр.

— Я вонзил его в землю.

Глаза собеседника вспыхнули, но рыцарь справился с собой и спросил:

— Кто вы? Брат какой-нибудь очаровательной леди? Зачехлите меч, не позорьтесь.

Лерн ничем себя не выдал, он разглядывал Гроу пытливо, как будто встретил впервые. Но почему? В харчевне он не был пьян до беспамятства. И след от костяшек на подбородке с ямочкой еще можно было разглядеть.

— Недавно мы встречались в «Трех дубах», не помните?

Лерн поиграл челюстью и посмотрел так, словно усомнился, что перед ним живой человек, а не призрак.

«Рыцарь не помнит меня. Может, у него травма головы и провалы в памяти?» – к такому Гроу не готовился.

Рядом встал рыжеволосый оруженосец.

— Сэр Далмон… – мальчишка опасливо покосился на дорнак.

— Все в порядке, – Лерн приподнял голову. – Этот человек… со мной.

— Понял. Всех паладинов ожидают у трибун.

Лерн кивнул и, жестом отослав оруженосца, спросил:

— Как к вам обращаться?

— Обойдемся без имен. – Гроу неохотно вытащил дорнак из Земли. – Память у вас короче оружия, сэр. – Он указал на длинный меч собеседника, но про себя отметил, что унижать паладина и настаивать на поединке глупо. Это перерастет в балаган и принизит его самого. Как после таких сомнительных подвигов раскрывать себя и требовать, чтобы вионцы признали в нем герцога? Он развел руками: – Или вы решили забыть наш поединок?

— Допустим, я был в харчевне, – Лерн сузил глаза. – Что же нас свело и зачем вы пришли в гарнизон? Поединки запрещены герцогом. Хотите, чтобы нас обоих бросили в темницу?

Нет, только одного из нас. Запал схлынул, Гроу вскинул бровь:

— И как же вы получили это? – он указал на скулу.

Лерн провел рукой по синяку. В глазах замаячила тревога.

— Я могу напомнить, но вам не понравится.

К казармам приблизилась и прогарцевала мимо пестрая конная делегация. Гроу отвлекся: за дворцовой охраной, несущей зеленые знамена, он увидел знать из Совета и служителей конвента. Следом катилась телега с пустой деревянной клеткой. В нее могло бы поместиться пятеро мужчин.

Лерн вернул руку на эфес меча и нагнал на лицо надменный вид. Обаяние рыцаря сложно было оспорить. Волевые скулы заострились, взгляд из-под прямых ресниц полыхнул огнем:

— А, бесы! Нужно идти, но прошу вас, сэр, не исчезайте. Можете присоединиться и полюбоваться спектаклем. А после мы все проясним. Если окажется достаточно оснований для поединка, я к вашим услугам. Определим место и время. Но, клянусь душами и бесами, «Три дуба» – не то место, где я провожу досуг.