Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 65 – Наталия Иноземцева

— Ирене хес, освободитель. Хотите ли вы собрать своих подданных и наставить?

К сходке фанатиков, ждущих чуда, Гроу не был готов.

— Нет, – увидев разочарование на лице собеседницы, он поднял указательный палец. – Не надо спешить. Как сказано в предании, «Не торопите время, надо уважать его размеренное течение», – фраза вспомнилась с трудом и прозвучала в его исполнении нелепо.

— Так в преданиях же одна ложь… – скривилась Нидара.

Большего вздора Гроу не слышал. И кто эти люди? Еретики, подрывающие веру и унижающие память предков? Он решил не завязывать спор, иначе в голове женщины может поселиться сомнение. Глашатай закончил речь, и толпа стала расходиться. Он кивнул собеседнице:

— Вы получили наказ, идите.

Гроу поужинал черствым хлебом и выбрал для ночлега в саду у фонтана дальнюю беседку. Укрыться было нечем, подушку заменила кожаная поясная сумка. Весенняя ночь в Вионе не могла сравниться с вечным холодом шахт на рудниках, но было свежо.

Проснувшись от света и щебета птиц, Гроу стряхнул с рукава кофты капельки росы и обтер лицо. На стенках беседки, оплетенной сухим виноградом, лежал иней. Земля поседела.

Он сел, вглядываясь в светлеющие облака. Сквозь кроны деревьев небо напоминало треснувшее зеркало. Эмельтон, самая яркая звезда, подрагивала, медленно растворяясь в голубой краске. В засушливых землях кровников по утрам она терялась на горизонте и была едва различима. Здесь ее называли утренней звездой, дарующей надежду.

Гроу радовался звезде. Радовался голым, непривычно высоким деревьям и говорливым птицам. Подумав о встрече с Исвеной, он провел рукой по щетине, претендующей на звание бороды, и потуже затянул ленту в пучке косичек. Что ж, он шел не свататься. Леди потерпит.

Хлебнув из баклаги воды и прополоскав рот, он осторожно выбрался к фонтану. Сухая листва и ветки зашелестели под ногами. Между пальцев пробежал холодный ветерок. Он поправил перчатки.

Гранитные лепестки мака покрывала плесень, на дне сквозь прозрачную воду была видна разноцветная мозаика. Гроу подставил голову под ледяную струйку, от шеи до поясницы пробежала легкая волна мурашек.

У противоположного бортика в воде мелькнула маленькая белая фигурка. Гроу вскинул голову и пригляделся: по бортику бегал хорек, а в шаге от него стояла Исвена.

Девушка смотрела на Гроу из-под бархатного капюшона цвета спелой вишни. Ее щеки были бледны, а губы казались такими же красными, как в то злополучное утро, когда пришли рахо. Гроу встряхнул головой, перед глазами замелькала выбившаяся из пучка косичка, он убрал ее за ухо. Все мысли улетели. Осталось злое предупреждение Нидары: «Исвена – ведьма». Конечно, всех прекрасных женщин породила Тьма. В этом Гроу не сомневался. К красавицам тянуло, и даже самые опасные маги и просвещенные целители не знали, как этой силе сопротивляться.

— Все-таки пришли? – Гроу стал медленно обходить фонтан, двигаясь так, словно подходит к дикому оленю. Девушка тоже пошла вдоль бортика, но в другую сторону. Оба остановились.

— Я не кусаюсь, – вскинул брови Гроу.

— Зато я кусаюсь и очень хорошо, – Исвена подалась вперед и коснулась пальчиками каменного бортика. – Помните это.

Хорек поднялся в столбик у правой руки девушки и ощерился.

— Ладно, – Гроу развел руками, – будем перекрикивать фонтан. Нам же скрывать нечего. – Он вытащил из поясной сумки рукописи. Листы помялись и загнулись на углах. – Где конь?