Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 129 – Наталия Иноземцева

Энже протянул руку и показал золотой браслет с изображением льва. Он получил фамильное украшение на десятилетие и за год снимал его только пару раз.

— Началась война? – Энже нахмурился: – Где папа?

— Не думай о нем! – Лимея не смогла сразу снять браслет, руки дрожали. Она поранила сыну кисть, прежде чем справилась с застежкой и сунула украшение служанке. Девушка, всхлипнув, надела его на руку другого мальчика.

Из царапины побежала кровь, Энже не обратил на это внимания, но Лимея сдернула с плеч платок, оторвала край и обмотала поврежденное запястье:

— Береги повязку и не оставляй следов. А ты, – она обратилась к другому мальчику, – будь со мной.

— Хорошо, – маленький незнакомец с опаской покосился на дверь и прищурился. Этот прищур показался знакомым до мурашек. Но Гроу так и не смог вспомнить ребенка.

А вот Энже, кажется, мальчишку помнил. Он вскинул русые брови и развел руками:

— Зачем все это? Зачем здесь Дэриз?

Дэриз… Гроу уже слышал это имя, именно так его назвала пышногрудая любовница Хэджа в харчевне Три Дуба. И барон объяснил тогда, что Дэризом звали его пажа. Ладно, значит, это слуга. Но что мальчишка делает в поместье Рамиланов? Да и одет он был слишком богато.

— Не спрашивай, – отрезала Лимея и, позвав служанку на помощь, ринулась к огромному шкафу.

Вместе женщины сдвинули его настолько, чтобы мог протиснуться ребенок. За шкафом показался ход.

— Энж, – мама посмотрела так, как обычно смотрела на его отца, когда хотела в чем-то убедить, – беги в конюшню, милый, бери Охра и скачи в город. Скачи и… приведи помощь.

Энже мотнул головой и глянул из-под бровей:

— А как же ты и остальные?

В поместье, помимо Рамиланов, в эту ночь отдыхали приближенные отца с семьями. И было много слуг. С улицы донеслись истошные крики женщины. Энже отошел к кровати:

— Я останусь!

— Не спорь! – вскричала мама, она схватила его за руку и подвела к ходу. – Скачи в башню паладинов. Только не к дяде, слышишь? Ты спасешь нас, я знаю.

Энже одарил маму отчаянным взглядом и нырнул в узкий коридор. Служанка протянула ему масляную лампу.

Захваченный зрелищем, Гроу подался за своим маленьким двойником.

Всего этого он уже не помнил, но знал ужасный исход. Энже зашагал вниз, пальцы скользнули по доскам, оплетенным паутиной. Он не стал спускаться до конца, как сделал сам Гроу, выводя из западни паладинов. Мальчик нащупал проем, устланный тонкими досками, и замер. Между щелей проглядывал холст.

Гроу снова услышал его мысли: «Дома разбойники, а я убегаю. Охр быстрый, но я не успею никого позвать. Мама просто меня спасает. А это я должен защитить ее!»

Он положил лампу на ступеньку и отчаянно ударил по деревяшкам щуплым плечиком. Потом еще раз. Раздался треск, но этого оказалось мало. Прижавшись спиной к противоположной стене, он ударил босой ногой по доскам. Стопа провалилась в темноту и уперлась в плотную, упругую ткань. В лицо дыхнуло пылью.

Закашлявшись, Энже принялся расчищать проход, работая с отчаяньем дикого волчонка. Разорвав отколовшейся щепкой холст, он выбрался в большой зал с высокими стенами и подбежал к камину. Над ним висели старые мечи деда. Отец говорил, что клинки давно устарели, но в них живет сила предка. Энже взобрался на кресло и снял с бронзовой подставки самый длинный меч.