Книга Приют повышенной волшебности, страница 151 – koteistka

"Я предлагаю оставлять не вопрос, а явно приоткрытую дверь, — объяснила Рита говорила не просто как редактор, а как союзник. — То бишь поменять концовку с "неполноценной" на "приоткрытую". Главным образом зафиналить все сюжетные линии первой части. Дать читателю выдохнуть. Дать ему чувство завершенности. Но оставить окно. Через которое он увидит продолжение."

"У меня, кажется, появились идеи, как это осуществить! — оживился Автор_108. И Рита почувствовала, как в тексте что-то щелкнуло. Как пазл встал на место. Как дыхание выровнялось. — Спасибо. Ты видишь то, что я не вижу. Ты… возможно спасла финал и судьбу продолжения."

Клеопатра несколько раз прыгала на колени к Рите, уходила, вновь прыгала. Требовала внимания, тепла. А главное, признания.

— Я рада за то, что ты со всей страстью в этом деле, — не выдержала она. Голос звучал сухо, но с теплой вибрацией. — Но ты совсем меня перестала замечать. Даже парнишки нет. Он сегодня, похоже, задерживается.

— Прости, Клео. Разбираемся с финалом. Отпустим в печать. И я вся твоя.

— Разве больше не будешь заниматься этим делом? — кошка смешно подняла свои верхние вибриссы. Рита не сдержала улыбки.

— Поправка: вся твоя до получения новой рукописи и погружения в нее. А Кэссиана и правда сегодня нет дольше.

Рита посмотрела на часы. Почти пять. Он обычно возвращался не позднее четырех. Может, что-то произошло? Рита вздохнула, осознавая, что сосущее ощущение, которое поселилось на дне живота, — вовсе не голод. Так реагировал ее организм на длительную разлуку с Кэссом. С тех пор как ее магия окрасилась его цветом, а она стала замечать, что в его изумрудных глазах с самого начала мерцал оттенок ее золотого света. С тех пор, как они стали подпиткой и батарейкой друг для друга. Это ощущение тоски и опустошенности часто вырастало внутри в такие моменты. Как дыхание, сбитое с ритма.

Она чувствовала, что теперь может думать только об этом, и больше ни на чем сосредоточиться не выйдет. Ни работа, ни редактура, ни чтение книги не могли ее вырвать из мыслей о зияющей холодной пустоте.

Рита с тоской посмотрела на пустующие собачьи вольеры. Обычно в такие моменты она брала одну-двух собак и выходила на долгую, освобождающую от дум прогулку. Но теперь брать было некого.

Кэссиан вернулся почти в шесть. Голодный и уставший, с темными влажными кудрями, выбившимися из кожаного шнурка на затылке. Его изумрудные глаза смотрели виновато и преданно. Он сразу заметил отсутствие Зевса в вольере, и Рита тихонько объяснила ему, что пес теперь живет у бабы Зины.

И, пока парень принимал душ, а она подогревала ему суп и делала яичницу с беконом (он постоянно делал ее на обед, потому Рита привыкла к его неправильной, странной привычке есть днем завтрак), девушка злилась. Почему не предупредил, что задержится?

Он же прекрасно знает, что ей становится пусто, когда его долго нет. И вот те на.

Когда парень вернулся, перед ним стояла еда. А напротив, сидела накрученная, почти разъяренная Рита.

Но у нее было одно правило, которое вошло в ее жизнь благодаря маме. Никогда не ссориться за столом и не портить людям настроение перед едой. В доме Риты такое поведение было греховным. Как в родительском, так и теперь в ее собственном. Но вот потом… когда пройдет немного времени. Уж она ему все выскажет!