Книга Приют повышенной волшебности, страница 149 – koteistka

Нет, она не ошибалась намеренно. Не отвлекалась во время выполнения своей работы. Просто ее голова, ее мысли совсем больше не собирались в цифры. Они были в буквах. На другом, позитивном мониторе. Они подгоняли ее выполнить работу быстрее. И иногда (не всегда!) это заканчивалось косяками. Мелкими, но заметными. Как трещина на стекле. Которая не разбивает, но режет глаз.

На протяжении всего созвона Рита ерзала. Косилась на окно. Но ничего за ним не видела. Она слышала снаружи, на улице, возню. Это точно не Кэссиан. Парень ушел утром и сказал, что будет как обычно. Чему Рита не то чтобы обрадовалась. Мог бы и задержаться сегодня разочек. Чтобы друзья ее проведали и уехали. Чтобы не было неловкости и вопросов. А мысли с ужасом ползли к человеку, имя которого начиналось на "А" и на “а” кончалось. Что еще могла придумать неугомонная Генриховна?

Как только Андрей дал отбой, Рита вскочила и выбежала во двор. Абиссинка с любопытством последовала за ней, но остановилась на крыльце. Моросил легкий дождь. Серый, мелкий, назойливый. И последняя сухая поверхность была лишь там — на досках, под крышей.

От увиденного Рита расслабилась и расстроилась одновременно. Она бросила тоскливый взгляд на Зевса. Последнего пса в ее вольере. Перевела на кошек: их было восемь. Включая двух котят и Эмму, которых заберут уже вечером. Факт того, что у нее останется всего пять (ПЯТЬ, КАРЛ!) подопечных, приводил девушку в тихий внутренний шок. Рита втайне надеялась, что та девушка, которая активно пишет насчет Пэна и говорит, что именно ради него возьмет еще и одного из котят, не пройдет проверку Софии. Ведь скорее всего, если пройдет, то сегодня вместе с кем-то из котят заберут и вечно молодого черного пушистика.

А причиной шума было то, что к бабе Зине привезли будку. И уже заканчивали пристраивать ее к сенцам. Любопытство победило стеснительность. Девушка отправилась к соседке прямо на участок.

Посмотреть на сие действо вблизи.

Когда баба Зина увидела ее у калитки, то приняла виновато-испуганный вид. Ее лицо под пуховым платком, который в холодные сентябрьские утра заменял цветастую косынку, густо покраснело, словно ее застукали за кражей соседских яблок. Рита же твердо решила не показывать ни расстройства, ни того, что факт переезда Зевса чем-то удивителен. Она улыбнулась.

— Ух ты, баб Зин! Должно быть, дорогая! — девушка присела на корточки. Засунула голову в будку. Вдохнула запах свежей стружки, олифы, тепла. Роскошная. Утепленная. Тут ее взгляд зацепился за дверцу в дальнем конце. Она явно могла приоткрываться. После чего плотно закрывалась — прилегала за счет силиконовых краев.

— А это что за дверца?

— Так в сенцах же жить молодчик будет, — смущенно замялась соседка, теребя край платка. — Туда и дверца. Просто хочу, чтобы он мог по желанию выходить и во двор, и в свою личную комнату. Вот. Чтобы не мерз. Чтобы не ждал, а сам решал.

Получилась своеобразная матрешка. Будка стала сенцами для сенцев, где будет жить Зевс. В то время как эти сенцы для бабы Зины просто сенцы.

— Вы такая заботливая хозяйка, баб Зин!

— Да брось ты, ничего такого, — лицо под пушистым платком расплылось в довольной улыбке. — И этот негодник достоин лучшего! Слышка, а твой-то на овощебазу, что ли устроился?