Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 31 – Ри Даль

— Тогда вам, быть может, есть смысл отправиться в Африку?

Тут раздался взрыв общего хохота. Лаврецкий тоже улыбнулся, но тут же вставил:

— Господа, господа, подобные разговоры не соответствуют гуманистическим ценностям. Я обещал помочь Надежде Прокофьевне. Неужели мы ничего не можем сделать?

— Мы, разумеется, сделаем всё возможное, — заявил профессор. — Но вы должны понимать, Надежда Прокофьевна, что подобные случаи требуют особого рассмотрения. Общество не готово. Коллеги… тоже. Ваше, так сказать, выступление выглядит весьма... революционно.

— Женщинам давно пора устроить революцию, — заявила Полина.

— Только если на кухнях с помощью кастрюль.

И снова поднялся хохот. Полина была готова в буквальном смысле слова вцепиться в шею любому из хохочущих, но я мягко сжала её руку, и она кое-как сдержалась.

Я почувствовала, как щёки мои вспыхнули, однако голос мой остался твёрдым:

— Благодарю за откровенность, господа. Однако я верю, что Россия способна на большее. Женщины уже доказали свою способность к науке и служению. Я готова пройти любые дополнительные испытания.

— Не волнуйтесь, Надежда Прокофьевна, вам непременно дадут шанс подтвердить ваш диплом, — было заявлено мне в конце. — А вот подтвердите вы его или нет...

Слова были сказаны почти ласково, но я поняла намёк. Меня мягко, но весьма понятно «послали».

Лаврецкий попытался сгладить неловкость, произнеся несколько примирительных фраз, но я уже поняла: сегодня успеха не будет.

Мы вышли на улицу втроём — я, Полина и Вениамин Адольфович. Снег слегка припорошил мостовую, и холодный воздух показался мне особенно резким после душной гостиной.

— Не отчаивайтесь, Надежда Прокофьевна, — сказал Лаврецкий, целуя мне руку с привычной галантностью. — Это лишь первый шаг. Я продолжу хлопотать.

Он повернулся к Полине и задержал её руку в своей чуть дольше, чем того требовала учтивость. Взгляд его, полный тихой, но настойчивой претензии, встретился с её взглядом. Полина ответила ему лёгкой полуулыбкой, но ничего не сказала.

И в этот самый момент к нам подошёл ещё один человек.

— Здравствуйте, господа, — раздался низкий, хорошо знакомый голос.

Мы все трое обернулись. Перед нами стоял Фёдор Михайлович Достоевский. Он был в тёмном пальто, с тростью в руке, и смотрел на нас — вернее, на меня.

—

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку нашего литмоба!

Елена Белильщикова

"Мачеха-доктор. Хозяйка детской лечебницы"

https:// /shrt/jmfS

Полина явно удивилась.

— Фёдор Михайлович! Какими судьбами вы здесь? — воскликнула она, и в голосе её прозвучало неподдельное изумление, смешанное с радостью.

— Судьбами, Аполлинария Прокофьевна, — ответил Фёдор Михайлович с лёгкой, чуть усталой улыбкой, — самыми обыкновенными. Проходил мимо и решил, что было бы невежливо не засвидетельствовать своё почтение.

Его взгляд снова скользнул по мне. Я почувствовала, как щёки мои вновь предательски теплеют.

— Рад вас видеть, Надежда Прокофьевна, — произнёс он мягче. — Надеюсь, ваши дела в Петербурге продвигаются успешно?

— Благодарю вас, Фёдор Михайлович, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пока… медленно. Но я продолжаю верить.

Он кивнул, не отводя глаз.

— Это хорошо. Вера — великая сила. Особенно когда она подкреплена истинным призванием.