Книга Лекарка для Викинга, страница 62 – Маргарита Фуаро

Сколль поднял голову у двери. Я замерла. Пёс смотрел на меня жёлтыми глазами, потом фыркнул и снова положил морду на лапы.

— Он тебя не сдал, — прошептала Аста. — Значит, ты пока не худшее в этом доме.

— Очень лестно.

Ночь была ледяной.

Скаурдал спал под дымом и туманом. Крыши темнели, как спины животных. Море внизу не было видно, но слышалось — тяжёлое, глухое, будто кто-то огромный дышал за камнями.

Аста вела меня не главной тропой, а между хозяйственными постройками, мимо загонов, вдоль низкой стены. Потом тропа пошла вверх, к склону.

С каждым шагом тело становилось всё страннее.

Не слабее. Нет.

Знакомее.

Как будто ноги Лив помнили этот путь лучше, чем я — дорогу до собственной квартиры.

Камни под подошвами. Кривой корень. Место, где надо пригнуться под веткой. Узкий поворот, за которым ветер бьёт в лицо.

Я остановилась.

— Здесь.

— Что?

— Я уже была здесь.

— Лив была.

— Да.

Но сказала я это неуверенно.

Потому что в груди вдруг поднялось чувство, которое не было моим.

Страх.

Не мой обычный, современный, нервный страх перед тем, что меня поймают и утопят. Другой. Тихий, старый, заученный. Страх человека, который много раз бегал этой тропой и каждый раз оглядывался.

Мы поднялись выше.

Курган появился из тумана не сразу. Сначала — тёмная линия камней. Потом корявое дерево, согнутое ветром. На ветках чернело пустое гнездо. Потом сам холм, низкий, широкий, наполовину заросший мхом и жёсткой травой. Несколько камней стояли вокруг, как зубы.

Аста остановилась внизу.

— Я дальше не пойду.

Я не стала уговаривать.

— Стой здесь. Если что — беги.

— А ты?

— Я очень плохо бегаю от собственных решений.

Она не улыбнулась.

Я пошла одна.

С каждым шагом в ушах становился громче ветер. Или кровь. Или память.

Тёмный камень с трещиной нашёлся сразу.

Он лежал у корней дерева. Большой, плоский, с белой линией посередине, похожей на удар молнии.

Я присела.

Руки дрожали.

Снега не было. Только влажная земля, мох и опавшие иглы. Но я видела снег. Он будто накладывался поверх ночи: белый, мокрый, красный в тех местах, где Лив падала.

— Ну давай, — прошептала я. — Что ты спрятала?

Я начала разгребать мох.

Под ним земля была рыхлая.

Слишком рыхлая.

Кто-то уже копал здесь.

Недавно.

Сердце глухо ударило.

Я копнула глубже пальцами, забыв про грязь, холод, осторожность. Под ногтями забилась земля. Камешки резали кожу. Ничего. Только пустая ямка, несколько корней и обрывок старой сгнившей кожи.

Кто-то забрал то, что спрятала Лив.

— Нет, — выдохнула я. — Нет, нет…

Ветер резко ударил в лицо.

И память снова открылась.

Лив на коленях в снегу. Пальцы в крови. Маленький свёрток уходит под камень. Не ткань — другое. Костяной футляр? Нет. Деревянный. Узкий. Перевязанный красной нитью.

Шаги за спиной.

Голос:

— Она должна молчать до тинга.

Другой голос, низкий:

— А если вспомнит?

Смех.

— Мёртвые не вспоминают.

Я очнулась, вцепившись в корень.

Перед глазами плыли чёрные пятна.

Внизу тихо позвала Аста:

— Вара?

Я хотела ответить.

И не успела.

Слева хрустнула ветка.

Я резко повернулась.

В тумане стоял человек.

Не Хравн. Не Орм.

Женщина.

Высокая, в тёмном плаще, с волосами, убранными под платок, и ножом в руке. Лицо резкое, усталое, красивое не мягкостью, а силой.

Сигрун.

Дочь Бьёрна.

Она смотрела на меня так, будто ждала этого момента давно и всё равно ненавидела, что он случился.