Книга Лекарка для Викинга, страница 48 – Маргарита Фуаро

Вот и весь диагноз.

Эйнар всё ещё стоял на пути. Я видела, как дрожит его челюсть. Он боялся. Не меня даже. Того, что если пустит ведьму, а жена умрёт, все скажут: сам отдал. Если не пустит, а она умрёт — сможет ненавидеть меня издалека и говорить, что сделал всё правильно.

Очень удобная ловушка для горя.

— Эйнар, — сказала я тише. — Она в сознании?

Он моргнул.

— Что?

— Твоя жена слышит нас?

Изнутри донеслось слабое:

— Эйнар…

Он резко обернулся.

Я воспользовалась этим и сказала уже громко, чтобы услышали все:

— Вы можете спорить, пока она ещё слышит. Потом будете спорить с мёртвой.

Тишина.

Эйнар повернулся ко мне медленно. В глазах у него стояла такая ненависть, что стражник за моей спиной шагнул ближе.

Но Гудрун сказала:

— Пустить.

Эйнар не двигался.

— Я сказала, — повторила она. — Пустить.

Он отступил.

Я вошла.

Внутри было жарко, душно, слишком темно. Йорунн лежала не на кровати — на шкурах, полусидя, с разведёнными коленями, волосы мокрые, губы белые. Рядом две повитухи, обе растерянные, одна совсем молодая. У изголовья стояла миска с каким-то отваром. Воздух был тяжёлый от трав и страха.

Йорунн открыла глаза.

— Это… она?

— Я, — сказала я, подходя ближе. — Вара. Ты меня слышишь?

Она кивнула едва заметно.

— Устала…

— Знаю.

— Ребёнок…

— Сейчас посмотрим.

Тора встала рядом, как сторожевая птица.

— Не трогай грязными руками.

Я почти улыбнулась.

— Вот теперь мы говорим на одном языке. Вода?

Аста уже принесла чашу с горячей водой. Я вымыла руки так тщательно, как могла. Тора смотрела на это с мрачным одобрением, хотя скорее умерла бы, чем признала.

— Кто давал отвар? — спросила я.

— Я, — ответила Тора.

— Что в нём?

Она назвала несколько трав. Часть я знала, часть — нет. Горького запаха из мешочка Лив не было. Хорошо. Сейчас не об этом.

— Больше пока не давайте. Пусть пьёт воду маленькими глотками.

— Она рожает, а не кашляет, — буркнула одна из повитух.

— Она слабеет. Ей нужна вода.

Йорунн застонала и выгнулась. Живот напрягся. Повитухи сразу зашевелились, одна начала торопить:

— Тужься, тужься, сейчас…

— Стоп, — сказала я.

Все повернулись ко мне.

— Не кричите на неё. Она и так тужится.

Тора сухо сказала:

— Ты будешь учить нас родам?

— Нет. Я буду смотреть, почему ребёнок не выходит.

Это было хуже всего. Я не акушер-гинеколог с операционной за стеной. Я видела роды. Принимала быстрые, внезапные, страшные, когда “скорая” приезжала, а ребёнок уже решил появиться в коридоре. Помогала, когда надо было не паниковать, держать голову, дышать, не дать матери потерять сознание.

Но сложные роды без врача, без инструментов, без возможности кесарева…

Я сжала пальцы так, что ногти вошли в ладони.

Паника потом.

Сейчас — работа.

Осмотр был быстрым и осторожным. Голова ребёнка уже низко, но продвижение слабое. Йорунн вымотана, силы на исходе. Положение вроде не безнадёжное, но если продолжать так же — она просто перестанет тужиться.

— Её надо повернуть, — сказала я.

— Что? — Тора нахмурилась.

— Не держать всё время так. На бок. Потом на колени, если сможет. Нужно изменить положение.

Повитуха ахнула:

— Так не рожают в доме Эйнара.

— В доме Эйнара сейчас чуть не умирают, — сказала я. — Помогайте.

Эйнар у двери шагнул внутрь.

— Что ты с ней делаешь?

— Спасаю твою жену. Выйди.