Книга Лекарка для Викинга, страница 37 – Маргарита Фуаро

Молчание стало тяжёлым.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомый холод.

Орм.

Имя я уже слышала. Аста боялась его. В голосах за стеной я не узнала говоривших, но теперь вокруг Хальвдана, Лив, Асгейра, Хравна и Орма начинала складываться грязная, липкая сеть.

Бьёрн больше не смеялся.

— Когда он это сказал?

— Вчера. После песни.

— При ком?

Сигурд отвёл глаза.

— Были люди.

— Кто?

— Не помню.

Бьёрн наклонился ближе. Его голос стал ниже.

— Вспомнишь.

Сигурд побледнел.

Я неожиданно почувствовала к нему жалость. Он был глупым, упрямым, перепуганным мальчишкой в теле воина. И кто-то уже пытался использовать его гниющую руку как доказательство против меня.

— Сейчас не трясите его, — сказала я. — Он и так еле сидит.

Бьёрн посмотрел на меня.

— Ты защищаешь его?

— Я защищаю свою повязку. Если он упадёт, придётся начинать заново.

— Врёшь.

— Плохо?

— Средне.

Он выпрямился.

У входа стоял Эйрик.

Я не знала, когда он вошёл. Снова. У него был талант появляться в те моменты, когда правда только начинала выглядывать из-под шкуры.

Он смотрел не на меня.

На Сигурда.

— Орм сказал это?

Сигурд попытался подняться. Бьёрн удержал.

— Ярл…

— Да или нет?

— Да.

Эйрик ничего не сказал.

И это было страшнее крика.

Он перевёл взгляд на Бьёрна.

— Найди Орма.

Бьёрн кивнул.

Потом Эйрик посмотрел на меня. На мои мокрые руки, на испачканную ткань, на рану Сигурда, на миску с мутной водой.

— Он будет жить?

Я устало выдохнула.

— Если будет слушать.

— Он будет.

Сигурд хотел возразить, но Бьёрн положил ему руку на плечо.

— Будет.

Эйрик кивнул.

— Гудрун даст тебе место для работы.

Я не сразу поняла.

— Что?

— Не здесь, у очага. Отдельно. Чтобы раненые не лежали среди еды и детей.

Гудрун резко подняла голову.

— Ярл…

— Малое помещение рядом с кладовой.

— Там ткани.

— Перенесёшь.

Она смотрела на него так, будто он предложил сжечь половину дома.

Потом посмотрела на меня.

— Если ты испортишь мои ткани, я пожалею, что вода тебя не взяла.

— Запишу в правила.

Эйрик уже собирался уходить, но я сказала:

— Мне нужны инструменты.

Он остановился.

— Какие?

— Тонкий нож. Щипцы. Иглы. Чистая металлическая чаша, если возможно. И человек, который умеет делать железо тоньше, чем ваша гордость.

Коль у стены хмыкнул.

Гудрун закрыла глаза.

Бьёрн впервые улыбнулся по-настоящему.

Эйрик посмотрел на кузнеца.

— Коль.

Тот поднялся.

— Я слышал.

— Сделаешь.

— Если ведьма объяснит, что ей надо.

— Лекарка, — поправил Хальвдан.

Все повернулись.

Мальчик проснулся и смотрел на нас с ложа. Бледный, сонный, но упрямый.

— Она лекарка, — повторил он тише.

В доме никто не засмеялся.

Даже Кетиль молчал.

Эйрик посмотрел на сына. Потом на меня.

— Значит, объяснишь кузнецу, лекарка.

Слово прозвучало без тепла.

Но при всех.

И я вдруг поняла, что этот день изменил больше, чем казалось. Я всё ещё была пленницей. Всё ещё чужой. Всё ещё под угрозой тинга и воды.

Но теперь ко мне привели воина.

Теперь Бьёрн услышал Орма.

Теперь Хальвдан назвал меня лекаркой.

А Эйрик не поправил.

Я опустила взгляд на свои руки — в крови, воде и гное.

Чужие руки.

Мои руки.

И впервые с момента ледяной бухты подумала: возможно, этим рукам здесь всё-таки найдётся место.

Даже если за это место придётся драться с целым домом.