Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 61 – Мила Зайн

Фенрис разворачивает свиток, и я вижу схематичные рисунки: символы Хаоса, контуры ребёнка внутри утробы, линии, тянущиеся к Великой Печати.

— Носителю Хаоса внутри вас нужна метка истинности, — он кивает на мою руку, — и семя Первородного Огня, чтобы родиться на свет.

Я смотрю на рисунок. Грифельные линии, холодные и точные, изображают то, что растёт во мне. Оружие судного дня. Конец всего.

— Затем, Великая Печать, — продолжает Фенрис, и его голос звенит от благоговения. — И Врата. Мы откроем их, госпожа. Как вы и обещали. Хаос хлынет в мир, и старое сгорит. Очистится. А мы… мы будем стоять одесную новой эры.

Меня тошнит.

Фанатик вскидывает руки к потолку и кричит свои речи, закатывая глаза.

Я сглатываю горькую слюну и заставляю себя кивнуть.

Фенрис сияет. Он смотрит на меня с таким обожанием, с такой преданностью, что меня выворачивает изнутри.

— Но я хочу еще раз обсудить все детали, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому. — Давай пройдемся по плану по шагам.

— Конечно, госпожа. — Он проводит пальцем по схеме. — Сначала близость с генералом. Его семя запустит процесс пробуждения. Плод начнёт расти быстрее. Затем проведем ритуал Подчинения у Малых Врат, в катакомбах под дворцом. Там вы напитаете его силой Хаоса напрямую. И наконец, в ночь, когда вы понесете, мы приведём вас к Великой Печати. Вы коснётесь её, и Пожиратель разорвёт её.

Он замолкает, ожидая моей реакции. Я смотрю на схему, и мысли скачут, как вспуганные лошади. Сначала близость с Рагнаром. Это ключ. Без его семени плод не пробудится. Значит… у нас есть время.

— А если генерал не захочет? — спрашиваю я. — Ты сам сказал, дракон сопротивлялся.

Фенрис усмехается, и от этой усмешки меня пробирает холодом.

— Госпожа, — говорит он, — вы — Лиран. Вы всегда добиваетесь своего. А если дракон будет упрямиться… — он пожимает плечами, — мы можем повторить морок. На более глубоком уровне. Но это рискованно. Генерал стал подозрительным, особенно после того, как Валексия сунула нос в наши дела.

Валексия. Значит, он знает о её визите. Я стискиваю зубы.

— Рискованно, — повторяю я. — Не будем торопиться. Я найду способ соблазнить его.

— Время уходит, госпожа. — Его голос становится настойчивым. — Плод растёт. Ему нужна подпитка. Если мы затянем…

— Я знаю, что нужно моему плоду, — обрываю я, и в моём голосе прорезается металл. Фенрис вздрагивает. — Не тебе указывать мне, Фенрис. Твоя задача — готовить ритуалы и ждать моего приказа. Ясно?

Он склоняет голову. Но в его глазах я вижу тот же холодный, изучающий блеск, который появлялся там раньше. Он что-то подозревает. Он чувствует, что «Лиран» ведёт себя неправильно.

— Ясно, госпожа, — говорит он. — Простите моё нетерпение. Я лишь хочу, чтобы наш план осуществился.

— Осуществится, — обещаю я. — А теперь оставь меня. Я хочу побыть одна.

Он колеблется, долю секунды. Затем кланяется и направляется к двери. У самого выхода он останавливается и оборачивается.

— Госпожа, — его голос звучит почти ласково, — я рад, что вы пришли в себя после казни. Я волновался. Правда.

Я молча киваю. Он уходит.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна.

Меня трясёт. Я стискиваю руками подлокотники, и дерево скрипит под моими пальцами. Всё смешивается: облегчение, ужас, ликование, отчаяние.