Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 59 – Мила Зайн

В своих покоях я прислоняюсь спиной к двери и закрываю глаза.

Получилось. Я помогла мужу убрать интригана.

Дрейк объявил о верности Легиона, и зал взорвался криками — кто-то поддерживал генерала, кто-то требовал немедленной казни Кейрана. Но суть была ясна: Рагнар победил.

И меня это радует. Предательски, неправильно, против всех моих клятв о мести, но радует.

Я опускаю взгляд на живот. Под моей ладонью что-то мягко толкается — не то тепло, не то холод, а какая-то странная смесь того и другого. Словно дитя спрашивает: «Мама? Ты волнуешься?»

— Я не твоя мама, — шепчу я одними губами. — Твоя мать была чудовищем. А твой отец — предатель, который пытался убить моего мужа. Но… но ведь матерей не выбирают? Или выбирают?

Плод снова отзывается, на этот раз волной мягкого, почти щекотного тепла. Я чувствую, как моё сердце тает. Я не могу его ненавидеть. Я пыталась, не вышло. Он часть меня теперь. Последние недели он был моим единственным спутником, моим молчаливым слушателем, мои, да простят меня боги, якорем.

И теперь встаёт вопрос: что дальше?

Рагнар не знает, кто я. Он смотрит на меня и видит Лиран — ведьму, которую ненавидит и к которой его тянет против воли.

Если я скажу ему правду, поверит ли он? Примет ли он меня в теле убийцы? Примет ли он дитя, которое я ношу под сердцем?

Я вспоминаю, как он стоял на Совете. Его голос звенел сталью, когда он читал обвинения Кейрану. Его плечи были расправлены, подбородок вздёрнут — воин, вождь, будущий Император.

Но в глазах… в глазах была та же боль, которую я видела в последнюю ночь перед своей казнью. Тоска. Вина. Отчаяние.

Он страдает. Он мучается. И я, проклятая дура, хочу его утешить. Хочу прижать его голову к своей груди и сказать: «Я жива, любимый, я здесь. Всё было ложью, но это — правда».

Но это значит снова довериться ему. Тому, кто уже один раз предал меня.

Дверь распахивается без стука.

Элара влетает в комнату, белая как полотно. Её руки дрожат так, что она едва не роняет поднос с чайником.

— Госпожа… госпожа, — она задыхается. — Лорд Фенрис в вашей библиотеке. Сказал, будет ждать столько, сколько потребуется. И что разговор пойдёт о генерале.

Фенрис сидит в кресле у камина, когда я вхожу в библиотеку. Не просто ждёт, а расположился по-хозяйски, перебирая пальцами край мантии и глядя на огонь с отсутствующим выражением лица.

При звуке моих шагов он поднимается плавным, текучим движением, и его губы растягиваются в улыбке, от которой у меня сводит живот.

— Госпожа, — он склоняет голову ровно настолько, чтобы изобразить почтение, но в его глазах плещется ликование. — Ваш ход с документами был великолепен. Кейран повержен. Совет в растерянности. Генерал загнан в угол собственной победой. Он ещё не понимает, что, уничтожив одного врага, он всего лишь расчистил нам путь.

Я заставляю себя улыбнуться в ответ. Мои чужие, непослушные губы растягиваются ровно настолько, насколько нужно.

Внутри всё дрожит, но я вспоминаю уроки выживания на Севере: когда не знаешь, куда бежать, замри и слушай. Когда не знаешь, что говорить, кивай и задавай вопросы.

— Ты уверен, что он ничего не заподозрил? — спрашиваю я, опускаясь в кресло напротив. Движения неловкие, но Фенрис слишком возбуждён, чтобы замечать. — Генерал не дурак.