Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 35 – Мила Зайн

Я заставляю себя стоять на месте, не отшатнуться ни на миллиметр. Лишь сильнее вжимаюсь в корешки древних книг. И я заставляю себя расправить плечи, вкладываю в лицо всю ледяную надменность, на какую способна.

— Император сам почтил меня визитом, — цежу я, и мой новый, мелодичный голос звучит до омерзения чужим. — Он был… обеспокоен моим здоровьем. В отличие от некоторых.

— Здоровьем? — в голосе Рагнара прорывается глухой, сдавленный смех. — Ты манипулируешь стариком, играя на его горе, и называешь это «здоровьем»?

И в этот миг ярость, холодная и острая, как осколок льда, полностью вытесняет страх. Я тоже могу играть в эту игру.

— Не знаю, о чем ты, генерал, — я поднимаю на него глаза, и в моем взгляде нет ни капли тепла. — Я смотрю на тебя и вижу лишь мужчину, который настолько слаб, что не может противостоять воле отца. Мужчину, который сжигает жену, чтобы угодить трону, а потом запирает любовницу, потому что боится собственных желаний. Скажи мне, Рагнар, в твоей жизни осталось хоть что-то, что принадлежит тебе? Или ты целиком и полностью стал марионеткой Императора?

Челюсти генерала сжимаются так, что на скулах проступают желваки.

Мой удар попал в цель. Прямо в его гордость, в его честь, в его самоощущение воина и лидера.

— Ты забыла свое место, ведьма? — его голос опускается до ядовитого шепота. — Ты носишь моего ребенка. Ты станешь моей женой. Ты выходишь замуж за меня, а не за Империю и не за моего отца. И твоя единственная обязанность — слушать то, что говорю я.

Он так близко, что я чувствую запах его кожи — смесь металла, грозы и чего-то еще, неуловимо родного, что вышибает воздух из легких.

Я смещаюсь в сторону, пытаясь вырваться из его силовой ауры, но он преграждает путь, упираясь ладонью в стеллаж рядом с моей головой.

Рагнар не просто ударяет. Его ладонь ложится на стеллаж, и древние фолианты за моей спиной начинают дымиться.

Легкий, едва заметный дымок поднимается от кожаных переплетов, а воздух наполняется запахом паленого пергамента.

Генерал не смотрит на книги. Он смотрит на меня, и в его золотых глазах пляшут отблески неукротимого пламени.

— Я понятно объясняю?

Мы в ловушке. Вдвоем. В этом хранилище мертвых слов и живой ненависти.

— Угрожаешь? — я поднимаю бровь, и этот жест Лиран, дается мне с пугающей легкостью. — Как это предсказуемо. Когда у генерала-дракона заканчиваются аргументы, он начинает жечь книги. Что дальше, Рагнар? Сожжешь меня? Ах, да. Ты это уже пробовал.

— Не смей говорить о ней, — цедит он, и его голос становится тихим, смертоносным.

— О ком? О твоей «дефектной» жене? — я бросаю слова ему в лицо, как камни. Каждое из них ранит и меня, но я не останавливаюсь. Я хочу видеть его боль. Хочу, чтобы его душа истекала кровью, как истекает моя. — О женщине, которую ты предал, а потом убил? Или ты уже забыл, как это было? Забыл ее крик?

Рагнар с рыком отшатывается, словно я его ударила. Его лицо искажается такой мукой, что у меня на миг перехватывает дыхание. Я вижу его не как монстра, а как сломленного, страдающего человека, и это осознание, словно нож в мое собственное сердце.

Ненавижу себя за такое сочувствие. Ненавижу его за то, что он его вызывает.

— Ты хоть что-нибудь чувствуешь, кроме своего долга? — вырывается у меня, и это уже не игра. Это крик моей души, запертой в чужом теле.