Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 67 – Наталья Шапа

— Не за что. Спи уже.

И ушла за занавеску.

Но ещё долго не спала.

* * *

Утро началось с вопля.

— С УМА СОШЁЛ?!

Зоря проснулась мгновенно.

Сон слетел с неё так быстро, будто его и не было. Она сдёрнула с себя одеяло, босиком вылетела из-за занавески — и застала дивную картину.

Яр стоял посреди горницы.

Вернее, пытался стоять.

Одной рукой держался за край стола, другой — за бок под рубахой, натянутой кое-как. Лицо у него было серое, волосы растрёпаны, а вид — как у человека, который решил умереть не от раны, так от упрямства.

Перед ним носился Кузьма в состоянии высокого трагического ужаса.

— Лёг! Лёг обратно, дубина лесная! — верещал домовой, размахивая полотенцем, будто оно могло вернуть Яра на лавку силой мысли. — Ты чего встал?! Зачем встал?! Кто разрешил?! Я только отвернулся за кашей, а он уже восстал!

Яр посмотрел на Зорю, и в глазах у него, к её страшному раздражению, мелькнуло что-то вроде виноватой невинности.

— Я просто...

— Нет, — сказала Зоря очень спокойно.

И от этого её спокойствия Кузьма немедленно отскочил к печи, потому что знал: когда хозяйка говорит таким голосом, кому-то сейчас станет очень неприятно.

— Яр, — произнесла она, подходя ближе. — Объясни мне, пожалуйста. Медленно. Подробно. Как именно ты додумался встать?

Он моргнул.

— Ногами.

Кузьма издал звук, похожий на предсмертный писк от восторга и ужаса одновременно.

Зоря закрыла глаза.

На миг.

— Ох.

— Это была шутка, — осторожно заметил Яр.

— Я поняла.

— Неудачная?

— Для тебя — да.

Она подошла вплотную, окинула взглядом его бледность, напряжённую руку на столе, слишком ровно сжатые губы.

— Больно?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— Врёшь.

Кузьма, осмелев из своего угла, немедленно вставил:

— Он сначала сказал, что хочет только до двери дойти. Потом до кадки. Потом что вообще прекрасно себя чувствует. А потом у него пот по лбу пошёл, как у человека с очень плохими решениями.

— Предатель, — пробормотал Яр.

— Я не предатель, я свидетель! — гордо заявил Кузьма. — Исторический.

Зоря взяла Яра за локоть.

— На лавку.

— Я сам.

— Очень в этом сомневаюсь.

— Зоря...

— На. Лавку.

Он посмотрел на неё так, будто собирался спорить.

Потом, видимо, понял, что жить ему всё-таки хочется, и позволил усадить себя обратно.

Едва он сел, лицо его на секунду перекосило от боли. Зоря это заметила, но комментировать не стала. Просто задрала край рубахи и быстро проверила повязку.

Ткань местами опять пошла розовым.

— Прекрасно, — сухо сказала она. — Ты ещё и швы мне решил разбудить.

— У меня нет швов.

— Будут, если продолжишь.

Кузьма уже стоял рядом с миской каши и ложкой, весь при деле и при важности.

— Я, между прочим, предупреждал, — сообщил он. — Сказал: полежи, поешь, подумай о жизни. Нет. Он, видите ли, за водой захотел. За водой! Как будто вода за ночь убежит из дома.

— Я просто хотел быть полезным, — пробормотал Яр.

Кузьма замер, потом медленно повернулся к Зоре с лицом человека, услышавшего невозможное.

— Ты слышала? — спросил он шёпотом. — Полезным. Он. Добровольно.

— Слышу, — буркнула Зоря, развязывая повязку. — Это жар у него ещё не весь ушёл.

— А я говорил! — обрадовался домовой. — Я сразу заподозрил недоброе. Нормальный мужчина после такой раны лежит и стонет, а этот встал работать. Ясно же — повредилось что-то внутри.