Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 66 – Наталья Шапа

— Дурак, — тихо сказала она в темноту.

— Это сейчас с нежностью было или по привычке?

Зоря вздрогнула так резко, что чуть не уронила кружку со стола.

Яр смотрел на неё из-под полуопущенных век.

Живой.

Не спящий.

И, что хуже всего, явно слышавший её.

— Чтоб тебя, — выдохнула она. — Нельзя так пугать.

— Мне казалось, сегодня на это уже исчерпан лимит.

Она прищурилась.

— Раз шутишь, значит, тебе слишком хорошо.

— Нет, — честно сказал он. — Не слишком.

Голос у него был хриплый, тихий.

Зоря тут же потянулась к кувшину.

— Пить будешь?

Он чуть кивнул.

Она придержала его за плечо, помогая приподняться. Он был тяжёлый даже ослабевший, и всё равно в этом движении было что-то удивительно доверчивое: будто он даже не подумал сопротивляться, когда она подставила руку под спину.

Яр сделал несколько глотков, поморщился и снова откинулся на подушку.

— Горько.

— Потому что лекарство.

— А нельзя было дать что-нибудь приятное? Мед, например.

— После превращения, драки и потери крови? Конечно. В следующий раз сварю тебе ягодный кисель.

Он слабо усмехнулся.

— Звучит заманчиво.

Зоря поставила кружку обратно.

Несколько секунд они молчали.

Потом Яр открыл глаза чуть шире и посмотрел на неё внимательно.

— Ты так и не легла.

— И что?

— Сидишь.

— Очень наблюдательный.

— Я думал, ведьмы после тяжёлого дня хотя бы иногда отдыхают.

— А я думала, оборотни после драки молчат и не мешают мне сидеть спокойно.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом спросил тихо:

— Ты испугалась?

Вот тут она замерла.

Настолько, что даже огонь в печи, казалось, затих, прислушиваясь.

Зоря отвела взгляд.

— Не выдумывай.

— Значит, да.

— Яр.

— Что?

Она медленно выдохнула.

— Да.

Ответ прозвучал так тихо, что почти слился с ночным треском дерева.

Но он услышал.

Конечно, услышал.

Его лицо на миг стало другим — без обычной насмешки, без упрямства. Удивлённым почти. И очень серьёзным.

— Не надо было, — сказал он.

— Чего именно?

— Пугаться.

Она посмотрела на него так, что другой бы, может, и замолчал.

Но Яр уже сказал — и поздно было делать вид, будто не сказал.

— Ты чуть не умер у меня на руках, — произнесла Зоря, и голос её дрогнул совсем немного. — И говоришь мне теперь «не надо было»?

Он не отвёл глаз.

— Я не умер.

— Спасибо, я заметила.

— Значит, всё хорошо.

Она чуть не рассмеялась — от усталости, злости и почти невозможной его упрямой глупости.

— Ты невозможный.

— Мне это уже говорили.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она хотела огрызнуться. Вместо этого вдруг подняла руку и очень осторожно убрала с его лба прядь волос, прилипшую от пота.

Яр замолчал.

И Зоря тоже.

От этого маленького движения стало слишком тихо.

Слишком близко.

Она почти сразу хотела отдёрнуть руку, но он медленно — так медленно, будто даёт ей время передумать, — коснулся пальцами её запястья.

Не сжал.

Просто задержал.

Зоря подняла на него глаза.

— Что? — спросила едва слышно.

— Ничего.

— Тогда отпусти.

— Не хочу.

У неё внутри всё сжалось в один тугой, жаркий узел.

— Ты ранен.

— Не слепой.

Она прищурилась, но руку не вырвала.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Слышно было, как дышит дом, как потрескивает полено, как где-то на печи сопит во сне Кузьма.

Потом Зоря первой опустилаоря постояла секунду.

Потом ответила очень тихо: