Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 55 – Наталья Шапа

Он хмыкнул.

— Я и так сплю с ножом под рукой.

Зоря вскинула бровь и улыбнулась:

— Какая удача. Значит, ничего не изменилось.

— Изменилось.

Она замерла.

— Что?..

Он посмотрел на неё долго, прямо.

— Теперь я знаю, почему ты не боишься темноты.

На этот раз она не съязвила. Только отвела взгляд на сад, где солнечные пятна дрожали на листьях, и очень тихо сказала:

— Я её не боюсь. Я просто умею с ней жить.

За домом снова закричала птица. Ветер слабо тронул траву у крыльца. Яр поднял молоток, но не ушёл сразу.

— А Чернобог... — начал он и запнулся.

Зоря подняла бровь.

— Что?

— Он всегда отвечает?

Она усмехнулась — на этот раз без злости. Даже с тенью усталой нежности к чужой осторожности.

— Да... Всегда.

Утро в доме началось с подозрительного грохота.

Яр проснулся сразу.

Не потому, что спал чутко — хотя и это тоже, — а потому, что в доме Зори любое резкое движение почти всегда означало одно из трёх: Кузьма что-то уронил, Кузьма на что-то обиделся или Кузьма решил, что утро слишком спокойное и это нужно срочно исправить.

Судя по звуку, на этот раз он совместил всё сразу.

Яр поднялся с лавки, провёл ладонью по лицу, откинул с глаз волосы и вышел в горницу.

Посреди пола лежала деревянная крышка от кадки, рядом валялась ложка, а сам Кузьма стоял у печи, уперев лапки в бока, и возмущённо смотрел на котелок, как будто именно тот первым начал.

— Что опять? — хрипло спросил Яр.

Кузьма резко обернулся.

— Опять?! — возмутился он. — Это ты сейчас с таким тоном, будто я тут нарочно по утрам создаю беспорядок.

Яр оглядел пол.

— А разве нет?

— Нет! — Домовой выпрямился ещё важнее. — Я искал сметану.

— В котелке?

— А где, по-твоему, может прятаться сметана в доме, где хозяйка травы складывает даже в кружки? Я проверял все возможные варианты.

Яр наклонился, поднял крышку и поставил к стене.

— И не нашёл.

— Нашёл, — мрачно ответил Кузьма. — Но не сметану. Сухую крапиву. И теперь я считаю, что это личное оскорбление.

Яр хмыкнул и уже хотел вернуться к умывальнику, но в этот момент в сенях послышались шаги.

Зоря вошла в избу с охапкой свежей зелени, увидела разгром, перевела взгляд на Кузьму, потом на Яра — и даже не удивилась.

— А, — только и сказала она. — Значит, живы.

— Не благодаря ему, — немедленно вставил Кузьма, ткнув лапкой в сторону Яра. — Смотрел, как я борюсь за пропитание, и не помог.

— Ты боролся с котелком, — заметил Яр.

— Не умничай. Борьба есть борьба.

Зоря положила зелень на стол.

— Кузьма, ты опять искал еду там, где её быть не должно?

— Я расширяю горизонты.

— Ты расширяешь бардак, — сказала она и, глянув на Яра, добавила: — А ты чего стоишь? Мог бы и помочь.

Он поднял бровь.

— Я помог. Поднял крышку.

Кузьма тут же вскинул лапки.

— Вот! Слышишь? Гордый. Думает, раз один раз что-то с пола поднял, так уже хозяйственный.

Зоря спрятала улыбку.

— Ну, прогресс есть.

— Это не прогресс, — буркнул Кузьма. — Это случайность.

Яр подошёл к столу, взял кружку и налил себе воды.

— Тебе просто завидно.

— Чему именно?

— Что я выше тебя и могу достать до полки без табуретки.

Кузьма замер.

Потом очень медленно прищурился.

— Ах ты лесной позор...

— Это комплимент или предъявление?

— Это начало войны.

Зоря не выдержала и фыркнула.

— Только не с утра.

— А чего он? — обиженно спросил Кузьма. — Ходит тут большой, молчит, смотрит сверху вниз, как памятник чужому неудобству.