Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 123 – Наталья Шапа

— Скажи мне сразу, — произнёс он наконец. — Что ты думаешь.

Зоря стиснула зубы.

— Думаю, что вчерашний обряд не сорвался. Это точно. Марью я заперла. Но не убила и не отпустила. Значит, если скот опять падает, кормится не она сама.

— А что-то через неё? — спросил Яр.

Она резко подняла на него глаза.

— Именно.

Кузьма, сидевший на краю стола, обхватил лапками колени.

— Мне не нравится слово “через”, — сказал он тонким голосом. — Совсем. Обычно после него идут ещё более гадкие слова.

— Портал? — предположил Яр.

— Не такой, как в сказках, — ответила Зоря. — Но да. Если Марья застряла между дном и берегом, а там под ней есть что-то ещё... что-то старше или голоднее... она могла стать не причиной, а дверью.

Тишина повисла на миг.

Потом Кузьма очень тихо спросил:

— И это “что-то” уже у нашего дома?

Зоря посмотрела на следы.

На свой тёмный ожог на запястье.

На порог, который разделял тёплую избу и серое утро за дверью.

— Может быть.

— “Может быть” — это сколько по шкале от “всё хорошо” до “нам всем конец”? — жалобно уточнил домовой.

— Ближе к концу.

— Замечательно. Я всегда знал, что не доживу спокойно.

Яр подошёл ближе к столу.

Двигался он уже увереннее, но Зоря всё равно замечала слишком много: как он бережёт бок, как сильнее обычного напрягает плечо при повороте, как медлит на полвдоха, прежде чем опереться ладонью о край стола. И всё же в нём было то упрямое, тяжёлое спокойствие, которое обычно означает: теперь он уже не отступит.

— Что мы делаем? — спросил он.

Зоря замерла на секунду, перебирая в уме варианты.

Плохие.

Очень плохие.

И совсем дурные.

— Сначала я закрываю дом, — сказала она. — Не просто защитой, а отсечкой от следа. Если ночью сюда что-то дотянулось, нужно обрубить нитку.

— А потом?

— Иду в деревню. Смотрю скот. Проверяю, одинаковая ли там смерть. Если да — это идёт по одной связи. Если нет, значит, у нас уже не одна беда, а несколько. — Она бросила на него короткий взгляд. — И ты в это время сидишь дома.

— Нет.

Она даже не удивилась.

— Яр.

— Нет, — повторил он уже мягче, но не менее упрямо. — Если это уже дошло до порога, я не оставлю тебя одну.

— Ты ранен.

— Ты тоже.

— Я ведьма.

— А я, к сожалению, тот, кто будет идти рядом.

Кузьма перевёл взгляд с одного на другого и обречённо вздохнул:

— Хорошо, хоть утро у нас началось привычно.

Зоря упёрлась ладонями в стол.

Она была зла.

На него.

На себя.

На то, что часть её испытывает глупое, совершенно несвоевременное облегчение от этих слов.

Он не оставит её одну.

Как будто этого вообще можно было от него ждать.

И как будто именно этого она втайне не хотела больше всего.

— Ты не понимаешь, — сказала Зоря, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если это уже не Марья, а то, что за ней, то там может быть совсем другой голод. Другая сила. Её нельзя ударить ножом, от неё не уйдёшь просто по лесу. И если ты опять полезешь вперёд...

— Я не полезу вперёд, — перебил он. — Я буду рядом.

Эти слова осели в ней куда глубже, чем следовало.

Рядом.

Простое слово. И от него вдруг снова слишком живо вспомнилось: его дыхание у неё на виске,

рука на талии, утреннее тепло, как мало между ними оставалось воздуха.

Она отвела взгляд.

Это было не время.

Совсем не время.

Но тело, кажется, жило по своим законам и помнило всё независимо от её воли.