Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 110 – Наталья Шапа

Лесной свет делал его другим.

Во дворе, под солнцем, он казался простым и живым — раненым, но уже возвращающимся к себе. Здесь же, в полутени, на фоне стволов и тёплой зелёной темноты, в нём опять сильнее проступало что-то звериное. Не страшное. Скорее глубокое. Тихая, тяжёлая внимательность, с которой он вслушивался в лес, в вечер, в саму дорогу под ногами.

Зоря искоса посмотрела на него.

Он шёл медленно, как и обещал. Но даже в медленности чувствовалась его сила — в шаге, в ровной постановке ноги, в том, как двигались под рубахой плечи и спина. Рана всё ещё сказывалась: иногда он чуть осторожнее переносил вес, иногда дыхание становилось глубже, когда тропа шла в горку. Но это не делало его слабее в её глазах.

Наоборот.

Было что-то особенно опасное в том, как сильный мужчина пытается скрыть усталость. Как продолжает держать спину ровно, когда ему больно. Как молчит не потому, что нечего сказать, а потому, что не хочет жалости.

— Ты опять слишком внимательно на меня смотришь, — сказал Яр, не поворачивая головы.

Зоря тут же отвела взгляд.

— Врёшь.

— Нет.

— Ты смотришь вперёд.

— И на тебя тоже.

— У тебя глаза на боку?

Теперь он всё-таки покосился на неё. И уголок его рта дрогнул.

— Почти.

Зоря фыркнула.

— Самодовольный.

— Немного.

Тропа плавно свернула между двумя соснами, и здесь было уже прохладнее. Тень ложилась гуще, воздух становился влажнее. Где-то неподалёку, за кустами орешника, тихо зашелестело что-то мелкое — мышь или ёж.

Зоря выдохнула. Медленно. Глубже, чем до этого. Яр это услышал.

— Полегче? — спросил он.

Она помолчала. Не потому, что не знала ответа, а потому что слишком хорошо его знала.

— Да, — сказала наконец. — Здесь лучше.

— Потому что лес свой?

— Потому что он честный. Если хочет убить — хотя бы не притворяется.

Яр тихо усмехнулся.

— Хорошее утешение.

— Для меня — да.

Несколько шагов они снова молчали. Зоря смотрела под ноги, на тонкие корни, на мох, на жёлтые иголки хвои, и чувствовала, как отпускает тело. Не полностью. Рука всё ещё неприятно ныла, усталость никуда не делась. Но лес словно снимал с неё тонкую липкую плёнку чужого взгляда, которая осталась после реки.

Рядом Яр шёл так ровно, что через некоторое время она почти привыкла к его теплу возле локтя. Почти.

Только когда тропа вдруг сузилась у поваленного ствола, ей пришлось взять чуть влево, а ему — чуть ближе к ней. Его ладонь легла ей на талию — всего на мгновение, чтобы придержать, пока она перешагивает корень.

Но этого мгновения оказалось слишком много. От его руки по спине словно разошлось тёплое короткое пламя. Сквозь ткань платья она почувствовала всё: жар его ладони, ширину пальцев, силу, в которой не было ни грубости, ни сомнения — только естественная уверенность, что он удержит, если надо. Зоря ступила дальше, но внутри будто что-то запнулось. Яр сразу убрал руку. Слишком быстро. И от этого стало ещё хуже.

— Спасибо, — сказала она чуть суше, чем хотела.

— Пожалуйста.

Они прошли ещё несколько шагов. И Зоря слишком ясно ощущала то место на талии, где только что лежала его ладонь. Как будто ткань там всё ещё хранила тепло. Как будто тело запомнило прикосновение лучше, чем голова.

— Ты напряжена, — сказал Яр тихо.

— Нет.

— Не обманывай.

— Сегодня все решили, что у меня на лице всё написано?