Книга Второй шанс для тирана. Том 4, страница 26 – Саша Белова

Утро понедельника в нашей квартире началось с восхода маленького персонального солнца. Точнее, с топота босых пяток по паркету и взволнованного шепота, доносящегося из детской. День весеннего спектакля настал.

Я проснулся от того, что где-то рядом чем-то тихонько шуршали. Откинув одеяло, приподнялся и прислушался. Шум был из спальни. Скорее всего, Аня помогает Соне закончить образ. Поднявшись, я умылся, надел темно-синий костюм без галстука и белую рубашку. Хотел выглядеть безупречно. Для Максима детские утренники были "бессмысленной тратой времени и балаганом", на которые он никогда не ходил. Для меня же этот спектакль был премьерой года. Важнее любых советов директоров.

Когда я вернулся в гостиную, сразу застыл на пороге. Посреди комнаты стояла Соня. На ней было то самое платье цвета весеннего неба, которое мы купили в выходные. Аня как раз заканчивала укладывать ей волосы, закрепляя в светлых локонах блестящую заколку-звездочку. За спиной красовались яркие полупрозрачные крылья.

— Ну как? — Аня обернулась ко мне, чуть отстраняясь от дочери. На ее губах играла гордая, теплая улыбка. На ней самой было светлое платье, подчеркивающее ее хрупкость и элегантность.

Я медленно подошел к ним, опустился на одно колено и взял Соню за маленькие ручки.

— Я думаю, — серьезно произнес, — что если настоящая весна увидит тебя, она позеленеет от зависти и попросит у тебя автограф. Ты невероятная, мышонок.

Соня просияла, смущенно опустив ресницы, а потом порывисто обняла меня за шею, окатив запахом детского шампуня и маминого лака для волос.

Перед тем как поехать в садик, я попросил моих девочек подождать меня пару минут в такси, а сам заскочил в цветочный бутик на углу нашего дома. Заказал букет еще вчера. Никаких дежурных красных роз или скучных гвоздик. Флорист собрал для меня настоящее облако: нежно-голубые гортензии, розовые пионы, веточки белой фрезии и пушистый хлопок. Букет был огромным, перевязанным широкой атласной лентой цвета неба. Букет, достойный главной феи.

Актовый зал встретил нас привычной суетой. Пахло мастикой для пола, пыльными кулисами и духами множества взволнованных мам. По залу бегали дети в костюмах жуков, цветов и лесных зверей. Стоял невообразимый, радостный гул.

Мы зашли в зал одними из первых. Я держал Соню за руку, пока мы не дошли до сцены, где ее перехватила воспитательница, Наталья Сергеевна.

— Пап, мам, вы садитесь! Я буду смотреть на вас! — пискнула Соня, прежде чем скрыться за бархатом бордовых кулис.

— Как и договаривались, первый ряд, строго по центру, — подмигнул я ей вслед.

Мы с Аней заняли свои места. Два кресла прямо напротив микрофона. Я положил огромный букет себе на колени. Аня сидела рядом. Я скосил на нее глаза. В прежние времена публичные мероприятия были для нее испытанием. Максим, если и ходил с семьей, мог громко раскритиковать организацию, придраться к одежде жены или просто сидеть с таким свирепым лицом, что люди старались отодвинуться. Аня всегда сжималась в комок, мечтая стать невидимой.

Но сейчас все было иначе. Она сидела прямо, расправив плечи. Ее руки спокойно лежали на сумочке. Она с интересом рассматривала декорации на сцене — нарисованные на картоне деревья и большое улыбающееся солнце. В один момент она повернула ко мне голову и наши взгляды встретились. В ее глазах не было напряжения. Только спокойная, светлая радость матери, пришедшей посмотреть на своего ребенка.