Книга После Развода. Соседи поневоле, страница 2 – Майя Девятова

Сладкая.

Странное слово, он редко меня так называл. Обычно Лина, любима, жена. А тут, вдруг, сладкая.

Я села за деревянный стол, поджала под себя ноги и любовалась, как Вадим готовил для нас.

Июньское солнце блестело на его волосах, ласточки чертили круги над крышей. Хорошо, так хорошо, что стало страшно.

Завтрак мы поели в тишине, не напряженной, а той, какая бывает между людьми, которые знают друг друга наизусть.

Он кормил меня клубникой, панкейками в сиропе, который капал мне на халат.

Потом Вадим ушел в душ, а я осталась убирать со стола.

После прошла в спальню, на стуле висела его рубашка и брюки, которые, видимо, он снял вчера, когда пришел.

И вот тогда, это случилось. То, о чем я даже и думать не могла.

Я подняла вещи со стула, чтобы их повесить в шкаф.

И в этот момент из брюк выпала маленькая женская заколка, из перламутровой пластмассы, с мелкими стразами.

Это была не моя заколка, у меня абсолютно другие аксессуары.

Заколка пахла сладко, жасмином с ванилью.

Мое сердце затрепыхалось, как дикая птица в клетке. Стало тяжело дышать.

Я села на кровать, сжимая чужую вещь в ладони. Почему она была в кармане его брюк? Как она там оказалась? Может купил мне в подарок? Нелепый, не в моем стиле, но милый?

Я засунула руку в его карманы, посмотреть нет ли там еще чего-нибудь. Один пуст. А во втором я нащупала ткань, тонкую ткань и потянула ее. Это был шелковый платок, маленький, лавандовый.

Тончайший шелк, французский, дорогой. По краю платка были вышиты инициалы “В+С”

В+С. Вадим и...

На платке запах, тот же, что и на заколке. Жасмин с ванилью, сладкий, приторный и чужой.

Никаких сомнений не было, что это не мои духи и не его одеколон. Это пахло другой женщиной.

Перед глазами все поплыло. Я прислонилась к шкафу, сползла на пол, сжимая в одной руке заколку, а в другой платок.

В голове проносились обрывками мысли о его задержках, о его “я устал”, его телефон, который он теперь носит всегда с собой.

Его участившееся равнодушие в постели последние недели.

Я думала, что это стресс. Работа, кризис в браке, который мы перерастем.

Оказалось, что все дело в другой.

Как ее зовут? Где он с ней познакомился? Долго ли это длится? Месяц, два? А может быть, с зимы?

С последней командировки он вернулся загорелый и почему-то с новыми трусами.

Тогда он сказал, что они ему сильно понравились и он купил их, чтобы мне показать.

Меня начало тошнить, от мыслей, от запаха.

Я услышала, как в ванной перестала литься вода. Вадим выходил, через минуту он войдет в спальню и увидит меня на полу с его уликами в руках.

Дверь открылась.

Вадим стоял на пороге в одном полотенце, с мокрыми волосами, по его телу скатывались блестящие на солнце капли воды.

Он увидел меня, увидел платок.

Его лицо не изменилось, изменились глаза. Они стали более темными и чужими.

— Лина, — сказал он спокойным, ровным голосом, слишком спокойным, — Это не то, что ты думаешь.

— А что это? — я поднялась, ноги не слушались, дрожали, но я старалась держаться, — Расскажи мне, я очень хочу ошибиться в своих догадках.

— Это подарок маме, я забыл его отдать. Она любит такие платки, а заколка для ее внучки.

Он врал.

Я знала это по тому, как дернулся его кадык.

Он мне врал, хотя старался не отводить взгляд.