Книга Любимая женщина офицера, страница 56 – Ира Орлова

Мой судорожный взгляд растерянно скользит по его лицу, по этим упрямым губам и глазам…

Господи, эти серые, пронзительные глаза я бы узнала из тысячи, где угодно, даже через сто лет разлуки и забвения.

Несколько бесконечных секунд мы просто неподвижно стоим на тропинке и смотрим друг на друга, словно оба до смерти боимся неосторожным движением спугнуть этот хрупкий момент.

— Нашёл... – негромко выдыхает он наконец.

Я смотрю на него в упор. Секунду, другую, чувствую, как вместе с этим болезненным узнаванием каждой черточки его осунувшегося лица внутри меня поднимается волна накопленной ярости.

Нашёл-таки, надо же, он всё-таки меня нашёл, какая поразительная, неописуемая радость для нас двоих.

И сколько там прошло с того проклятого дня, когда я сбежала из города?

Долгие месяцы, отсчет которым я уже давно потеряла. Зато я слишком хорошо, до мельчайших подробностей помню совершенно другое. Как я неделями засыпала в пустой съёмной квартире с мобильным телефоном в руке. Как судорожно просыпалась среди ночи от любого шороха и первым делом проверяла потемневший экран в надежде увидеть хотя бы один пропущенный или сообщение от Егора.

Как дура, как последняя законченная идиотка я каждый день убеждала себя, что он обязательно позвонит. Что всё это чудовищное недоразумение, что он вот-вот приедет, обнимет, всё объяснит. И скажет, что любит меня больше жизни, но реальность раз за разом била наотмашь. Какая же я была беспросветная, наивная и жалкая идиотка.

— Нашёл, значит? – с шипением переспрашиваю я.

— Надя, послушай меня… – делает он попытку заговорить.

— Не смей даже произносить моё имя, слышишь ты?! – выплевываю я, и он тут же покорно замолкает, не договорив.

И тут мой блуждающий взгляд вдруг падает вниз, и я замечаю у него в руке огромный, до безумия роскошный и совершенно чужеродный здесь, букет безупречно белых роз.

Их очень много, целая охапка, и сейчас этот пафосный веник вызывает у меня исключительно дикое желание разнести всё вокруг и кого-нибудь убить.

— Цветочки, значит, мне привёз, Горин? – спрашиваю язвительно.

— Надюш, я всё, абсолютно всё тебе объясню, только выслушай…

— Конечно, объяснишь, кто бы сомневался!

С силой выдергиваю этот тяжелый букет из его рук прежде, чем он успевает хоть что-то сообразить и среагировать.

Егор даже не пытается уклониться или отнять его назад, а в следующий миг я со всего размаху, вкладывая всю свою обиду, луплю его этим несчастным букетом по широкому плечу.

— Это тебе за все твои ненаписанные объяснения! – кричу я, и сочные бутоны с глухим шлепком разлетаются в клочья, а белые лепестки испуганными бабочками сыплются на придорожную траву.

— Это за твои прогулки с бывшей, пока я выла от одиночества! – шлёп, и еще один удар приходится ему по груди, заставляя его покачнуться, но не отступить.

— Это за твою Нику, которой ты так преданно служил! – шлёп, и колючие стебли с хрустом ломаются.

— Это за ваше прекрасное, показательное семейство в интернете, чтоб вы провалились! – шлёп, и розы уже превращаются в бесформенное месиво, летят листья в разные стороны, а я всё бью и бью его, не в силах остановиться.

Я бью его с каким-то остервенением, потому что на каком-то подсознательном уровне четко понимаю, что если я прямо сейчас не буду выплескивать эту ярость наружу, если остановлюсь хотя бы на секунду... То я просто упаду на эту дорогу и начну навзрыд плакать, а плакать при нем, показывать ему свою слабость и беззащитность я не хочу, не хочу, не хочу и не буду.