Книга Любимая женщина офицера, страница 53 – Ира Орлова

Ника выпрямляется, глубоко и шумно вдыхает, словно заставляет себя силой собраться с духом и вернуть хотя бы видимость прежнего самообладания. Человек, который всю жизнь привык выкручиваться, а теперь пришёл договариваться на моих условиях.

— Я готова на любые твои условия, Егор, – твердо произносит она. – Какие угодно, только не доводи это дело до тюрьмы.

Я долго, не отрывая взгляда, смотрю на неё, пытаясь разглядеть за этой внезапной покорностью очередное двойное дно.

— А если честно? Ты сейчас хоть немного раскаиваешься в том, что натворила, или тебе просто до усрачки страшно оказаться на нарах?

Ника опускает взгляд на свои сцепленные пальцы, и молчит, наверное, секунд десять.

— И то, и другое.

И это звучит настолько искренне, что я ей верю.

— Я клянусь тебе, я никогда не думала, что всё это зайдет так далеко и закончится такой катастрофой, – тихо добавляет она.

— Ну а как ты думала? На что рассчитывала?

— Я думала, что ты просто не вернёшься. Все так думали. А значит, никто бы и никогда не прикопался. В штабе же были фотографии с места... Ну где ты был. Жетон твой передали. Шансов-то у тебя практически не было. Говорили, что вроде и останки какие-то были. Но с экспертизой всё тянули. То забрать не могли, то еще что-то, а потом мне помогли и всё решилось....

Отвожу взгляд в сторону окна.

— Я ведь на паблики все подписалась, меня в чаты к женам и матерям добавили. И вот там я стала часто обитать. Сначала это были просто разговоры, глупые жалобы на нехватку денег и туманные перспективы. А потом в нашей там появился человек, который крутился в этих ведомственных кругах и вскользь сказал, что может помочь всё оформить. Сказал, что ребенок имеет полное право на поддержку, что государство эти миллионы всё равно спишет по общим статьям, и вообще, что таких случаев сейчас полно, никто и проверять не станет. Потом появился еще один посредник, уже из юристов, – продолжает она, качая головой, словно сама не верит в то, что говорит. – Потом пошли бесконечные документы, липовые архивные справки, частные консультации, первый гражданский суд… Я клянусь тебе, я сама не заметила, как по уши влезла во всё это дерьмо и пути назад уже не было.

Тут она, надо признать, была абсолютно права, ведь именно так обычно в жизни и происходят самые страшные преступления. Никто не просыпается утром с мыслью стать матерым уголовником.

Всё начинается не с одного большого греха, а с десятка мелких, компромиссных решений, каждое из которых в отдельности кажется почти безобидным, пока колеса этой машины не провернутся и не станет слишком поздно.

— Хорошо, – говорю наконец. Ника резко вскидывает голову, ловя мое слово как спасательный круг: – Я скажу тебе, что мы будем делать дальше.

В её потухших, измученных глазах загорается настоящая надежда:

— Правда? Ты поможешь?

— Да.

Я тоже уже ужасно хочу закончить этот ад, раз и навсегда отрезать от себя эту грязь и суды.

— Я посоветуюсь с юристом, но думаю условным сроком можно будет отделаться. Ты не рецидивистка, раскаешься, поможешь активно следствию. И самое главное вернёшь всё, что у тебя осталось из тех денег. Когда увидят, что ты уже гасишь свой долг, смягчат наказание, я думаю.

— Хорошо. У меня есть часть суммы, я спрятала эти деньги нам с Анькой на чёрный день. Не всё там, конечно, мы ведь успели купить кое-что, но то, что осталось я отдам.