Книга Любимая женщина офицера, страница 47 – Ира Орлова

— Нет, – юрист качает головой, и я невольно выдыхаю. – Вряд ли она настолько гениальный стратег. Ты просто был перспективным офицером, парнем из детдома, за которого некому заступиться. Ни матери, ни отца. Только она была бы центром твоей вселенной.

Он делает паузу, складывает руки на столе замком и смотрит на меня с жалостью. Неприятное ощущение.

— Но я хочу сказать другое. Вокруг подобных трагедий очень быстро слетаются стервятники. Люди, желающие заработать на чужом невозврате. И парадокс в том, что вы, мужики, которые там, на передке, рискуют жизнями, совершают немыслимые подвиги, командуют ротами и закрывают собой амбразуры, здесь, в обычной, мирной жизни, оказываетесь абсолютно незащищенными. По-детски наивными. Вы привыкли к понятным правилам. Вот враг, вот накат, вот приказ. Вы готовы к пулям, но вы совершенно не готовы к тому, что вторая половина пойдет к юристам-мошенникам, чтобы юридически закрепить твою смерть ради новой машины. Вас предает ваш же тыл, в который вы верили свято, потому что без этой веры там, в окопе, с ума сойти можно.

Он стучит ладонью по толстой папке с моим делом.

— И судя по тому, что я вижу в этих распечатках… ваша история выглядит именно так. Классический пример. Ника быстро поняла, что «мертвый герой» — это очень выгодно. Ей помогли, подсказали, оформили схему, взяли свой процент. И если мы сейчас не начнем бить их их же оружием, эта бумажная машина переедет тебя еще раз. Только теперь уже окончательно.

Мне становится мерзко. И дело здесь не в деньгах. Дело в том, что всё, что я до сегодняшнего дня считал просто глупой бабьей дуростью, капризами и банальной человеческой жадностью Ники, внезапно начинает пахнуть чем-то гораздо более страшным. Пахнуть системным, хладнокровным предательством.

— Поэтому мой совет прост.

— Какой?

— Не разговаривайте с ней больше один на один. Вообще. Без свидетелей и записи.

Я криво усмехаюсь, вспоминая наш вчерашний диалог.

— Поздновато для таких советов.

— Всё равно. С этого момента, жесткий карантин. И самое главное... не пытайтесь её жалеть. Не смейте.

Вот же... Ведь жалел. До самого последнего момента, даже когда она откровенно садилась мне на голову и диктовала свои бредовые условия. Жалел из-за Аньки, чтобы у девочки была нормальная, не судимая мать.

А теперь оказывается, что нормально не получится, и мне предстоит стать непрогибаемым и безжалостным.

На улицу я выхожу, когда город уже окончательно проваливается в сизые сумерки.

Неторопливо спускаюсь по гранитным ступеням офисного здания и останавливаюсь, глядя на бесконечный поток машин.

Получается, правы были мужики, когда в редкие минуты тишины говорили, что мы, мужчины, любим гораздо искреннее, честнее и, черт возьми, глупее. Мы ведь как на ладони.

Если мужчина разлюбил, то он уходит. Во всяком случае морально точно. Нас не удерживают материальные блага, если внутри пусто.

А женщина… женщина почти всегда думает о выгоде, о безопасности, о потомстве. Ей плевать на высокие материи, когда на кону стоит сытость и комфорт.

Она будет годами терпеть, жить с нелюбимым, презирать его в душе, спать с другими, но никуда не уйдет, пока ей это выгодно и нужно.

Да даже прикрываясь детьми. Мужчину же дети не остановят, если дома ад, он уйдет и будет помогать со стороны.