Книга Все дело в кузнеце, страница 42 – Кристина Шефер

— Да.

— Вот. У него. Мы тебя очень любим. Если сможешь от него уйти, мы всегда будем тебе рады. Где бы мы или твоя тетя с семьёй не были.

— Спасибо, — прошептала я осипшим голосом и снова обняла их.

А когда оторвалась они продолжили:

— Наш переезд — это секрет. Мы не продаем дом. Оставим большинство вещей тут. Никому об этом не говори. Мы никому, кроме тебя, не рассказывали.

— Амели с мужем и детьми уже уехали. Якобы на море. Отдыхать. Там они морским путем доберутся. Мы выезжаем завтра с утра и уже не вернёмся.

Я обняла их ещё раз сильнее.

— Тогда лёгкой и безопасной дороги. У вас все есть для этого?

— Да. Не переживай. Если будешь нас потом искать, спроси Артура Массимо в таверне «Хитрый лис» в Олиме. Это столица людского государства.

— Я знаю. Хорошо.

— Запомни, не говори никому. И таверна «Хитрый лис», Артур Массимо.

— Я поняла.

— Хорошо, — нервно засмеялась бабушка и махнула своими руками в воздухе, как бы обмахиваясь.

С возрастом они постарели немного, но оба ещё крепкие.

Дедушка чуть подобрел. Теперь он обладатель не только крепкой коренастой фигуры, но и небольшого пузика. Нос я взяла от дедушки. Чуть длинноват, чтобы считаться красивым.

Бабушка же всегда была пышкой, но ее это только красило. Вздёрнутый носик, пухлые румяные щёчки и широкая улыбка, как и у меня. Густая копна волос. Бабушка сегодня их заплела в косы и уложила на голове короной, вплела в нее красивую широкую зелёную ленту в цвет платью. Красавица.

Мы прогуляли весь оставшийся день. Снова до самой темноты. А потом попрощались и обнялись, возможно, уже навсегда. Даже не возможно, а скорее всего.

Всю оставшуюся неделю я ходила подавленная по этому поводу и ничего с этим поделать не могла.

Я осталась совсем одна. Раньше была хоть видимость того, что они рядом. Да, помочь не могут, но все же. Это давало сил держаться, сопротивляться. А сейчас что? Сейчас я совсем одна.

Я понимала, что не имею права сдаваться. Папа бы за это меня не похвалил. Да и дедушка с бабушкой тоже. Они догадались, что родная семья, то есть они — это одна из причин, почему я во всем этом участвую. И уехали, чтобы у меня появилась возможность изменить ситуацию.

Но боевой настрой куда-то пропал. Руки опустились.

Граф же наоборот. Как волшебного эликсира напился. Он вдохновенно планировал все новые и новые способы достижения цели. Я бы сказала, что он, в отличие от меня, был на подъеме своих сил. Довольный. Прямо летал по дому. Таким я его не видела, наверное, никогда. Видимо, ему неведомое мне «начальство» дало послабление по срокам. Вот он и радовался. С энтузиазмом что—то чертил. Периодически прерывался только для того, чтобы выбраться в город за нужными ингредиентами или заказывал их в столице и нервно ожидал.

Кстати говоря, я так и не узнала, для кого он все это разрабатывает. Единственное, что за годы, проведенные здесь, поняла, так это то, что он это делает не для себя. Для кого-то важного, приближенному или состоящему в Совете. Что-то вроде этого.

И ещё поняла, что жизнь у меня хоть и не заставляет добывать кусок хлеба, тем не менее боль. И боль невыносимая. Ритуалы в последнее время стали щадящие по воздействию на меня, но почему-то вызывающие именно боль. Разной степени и разной тональности, но боль.