Книга Все дело в кузнеце, страница 45 – Кристина Шефер

— Ты пришла в себя? — требовательно и одновременно действительно испуганно спросил он, нависая надо мной. Его глаза бегали, осматривая мое лицо и вообще всю меня. — Катарина?!!!

— Да, — ответила я. Голос меня не слушался. Даже это «да», хоть и звучало еле различимым шепотом, для меня было криком. Настолько тяжело было заставить себя выдавить звук.

Но он услышал. И отпустил меня. Я оперлась на локти, чтобы не упасть назад. Настолько резко он это сделал. А он откинулся назад, сел, закрыл лицо руками и выдохнул.

Перенервничал, должно быть. Видно, мне не показалось, что он сам не предполагал, что процесс будет настолько отличаться. Ритуал проходил действительно совсем иначе, чем то, что было раньше. Для меня так это точно. Испугался «бедняжка», что потерял свою последнюю игрушку.

Так мы пролежали, просидели какое-то время. Затем он все же взял себя в руки и помог мне встать. Сам одел на меня платье, застегнул его. А затем помог добраться до моей комнаты. Я, честно говоря, сама бы не смогла сделать даже пару шагов. С трудом стояла. Ему пришлось меня практически донести.

В моих комнатах он отвёл меня сразу в спальню и помог сесть на кровать.

— Я позову Милли. Она поможет принять ванну. Сегодня тебе лучше отдыхать, — сказал он с каким-то странным выражением лица и вышел.

Я так и осталась сидеть. Потом упала боком на кровать, как сидела, и провалилась в сон. Сон был без сновидений. Просто провал во тьму и все.

Проснулась от дикой жажды. Губы пересохли и потрескались. Открыв глаза, обнаружила, что я уже в ночной рубашке и в расстеленной кровати под одеялом. Какая забота!

Провела глазами по комнате.

Пока я спала, наступила ночь. Луна светила через окно в комнату, придавая всему свой загадочный, немного холодный вид. Казалось, вещи даже начали светиться немного там, куда падал свет.

Вот стоит рабочий стол с книгами, за которым я делаю уроки. На нем только чернильница с пером и лист бумаги. Стул, на котором я забыла жакет. Сундук с игрушками, который я так и не открыла с приезда в это место. Пушистый узорчатый ковер с бахромой по краям. Стены, покрытые цветной тканью в мелкий цветочек и рамки сверху. А вот стоит маленький столик с вазой с фруктами, стакан и графиком с водой.

Вода!

Как я подскочила и добралась до столика, не поняла. Схватила графин, игнорируя стакан, и пила вкусную, сказочно сладкую воду прямо из него. Захлебываясь, но продолжая пить. Успокоилась тогда, когда вода в графине закончилась. И только тогда поняла, что вся рубашка мокрая. Я облилась и не заметила.

А… все равно. Главное, мне стало легче. Подошла к комоду. Вытащила другую рубашку, переоделась, повесила мокрую тряпку на стул и легла обратно спать.

Следующий раз проснулась, когда уже настало позднее утро.

Шторы были зашторены, но луч света пробивался сквозь щель в них и падал мне прямо на глаза.

Я села, руками потёрла лицо и дернула за шнурок вызова Милли. Пока она подойдёт, как-раз умоюсь. Есть хотелось неимоверно. От мысли о еде меня скрутило, и живот заурчал.

Сперва умыться, — скомандовала я сама себе и убежала в ванную.

Когда вернулась, Милли уже суетилась и подготовила мне домашнее голубое платье. Помогла его надеть. А заплетая волосы в косу, спросила меня:

— Мадемуазель Катарина, Его светлость интересовался вы в состоянии позавтракать с ним или плохо себя чувствуете?