Книга Алая сова Инсолье, страница 92 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

Ладно, надо ее отвлечь. Вот, например, напомнить, что я еще хуже всяких святых, которые душат людей как куриц. А что, я и правда хуже. И не постесняюсь обобрать трупы, например. Может, у них кроме арбалета еще что-то интересное найдется.

— Ты пока пей. — Сам взял безвольно повисшие руки и сжал их вокруг чашки с чистой водой. Надо срочно занять эту чересчур совестливую птицу. — Пей, кому сказано. А я пока займусь твоей одеждой. Вот гад! Все платье тебе изгваздал, зар-р-раза. Стирать теперь… И походу, мне стирать, из тебя прачка как из свиньи канарейка. — На оскорбление дурная сова даже не дернулась, и это заставляло беспокоиться сильнее. — Ладно, зато тряпок для твоей животины теперь пруд пруди. Сейчас с трупов поснимаю — будешь ей хоть каждый день лежанку менять. И вообще, соберу все, что пригодится. Люблю идиотов, сплошная прибыль.

Шатт! Не в ту степь, опять про трупы. Ладно, тогда попробуем вот так:

— Или ты… — тут я картинно замер, перестал вихрем носиться вокруг Имран, вокруг телеги и мертвых разбойников, — против? Мародерство — это ж вроде неправедно? Некрасиво? Отвратительно? Грешно-грешно? — Я намеренно повысил голос, изобразив верещание одного из церковных священников.

Сова медленно подняла голову от чашки. Прозрачная капелька скатилась с губ, оставляя светлую дорожку в брызгах чужой крови, попавшей ей на лицо, шею и грудь.

Я едва не взвыл в голос. Да что ж это творится вообще?! У нас тут трупы, сова едва живая, всю свою святость опять переломала, арбалет для охоты на крупную магическую дичь, из которого именно меня хотели пристрелить, вообще все странно…

Так еще и проклятие воздержания непонятно как развязалось! Мое, самое надежное из надежных! Свеженькое, как шаттов пирожок из печки.

Просто взяло и распустилось, словно его за ключевой узел дернули и выпили.

Алла

Я монстр. И ничего не чувствую по этому поводу. Что ж, приятно познакомиться… А что делать? Для начала, может, втянуть неожиданно крепкую и прочную нить, которой захлестнула шеи нападавших?

Втянула. Подождала, пока сконцентрированная в ней сила снова растворится во мне и даст возможность встать. А то без этой силы ноги не шли, руки не поднимались.

Встала, переступила через упавшие тела мертвецов и протянула руку, чтобы нащупать Инсолье там, где слышался его голос. Нашла, сжала пальцы на его рукаве.

Чего он так орет про «отвратительно и недобродетельно»? Это же я монстр, мне нужно нервничать. Ну не испугался же он меня. В это не поверю.

— Почему отвратительно? Эти люди первые напали на нас и уже умерли. Зачем им теперь вещи или деньги? Если найдешь что-то полезное — бери. Помочь тебе?

— Не надо, еще больше заляпаешься, а отмывать тебя мне негде, — пробормотал Инсолье после долгой паузы, осторожно высвободил свой рукав и, взвалив на себя труп первого задушенного мной разбойника, потащил его куда-то в кусты. И оттуда принялся громко ругаться с Хрюшей — почему тот не поднял тревогу и куда вообще смотрит своими тупыми рогами.

Хрюша бодро отхрюкивался, что он смотрел на дорогу, а эти мелкие-противные опасными не были. Свин выпутался из оглоблей, цапнул за ногу второго моего мертвеца и тоже поволок в сторонку.

Я так поняла, он считал, что хорошая драка с плохими людьми — полезно для здоровья, зачем портить удовольствие? Поэтому не стал грызть-бодать разбойников сам и не подумал предупредить нас.