Книга Алая сова Инсолье, страница 71 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Потому что ты алая сова. Это тоже забыла? Представитель церкви и власти. По статусу тебе положено людям помогать. Прямо всем подряд и даром. Ну, во всяком случае, до изгнания так было, — пробормотал мужчина, тщательно проверяя, доела ли я завтрак.

— Тогда без разницы, в алом я платье или нет.

— В смысле?!

— Все равно мы им поможем. И будем искать пропавшего мальчика.

— М-да? Ну разве что его труп. Свежий призрак — это неплохо, можно ритуалами. Осталось семь дней подождать, пока душа полностью отделится, и можно призывать. Тогда все и узнаем. А пока отдохнем, наконец, как люди.

— Хорошо, ты действительно не обязан. — Я встала с кровати, тщательно проверила, как сидит одежда, расправила все складки, пробежав по ним пальцами.

— Стоять! Куда одна-то?! Думаешь, что он все еще живой? Очень сомневаюсь, если убийца тот же, — одернул меня Инсолье. — Ладно, пошли. Несчастье на мою голову, зачем я только связался?

— Я тебя уже об этом спрашивала.

— А я уже отвечал! Все. Шатт… Вот, я выпил молоко. Тебе достаточно честно теперь? Заразу пушистую в карман сунь. А то поползет следом, народ напугает, а мне — опять разбирайся.

Инсолье

Я думал, не усну. Я думал, убью ее к шатту. Или переверну повязкой в подушку, а там хоть утро не наступай, как…

Нет, я понимаю. Невинная алая сова, сволочь святая, зараза блаженная. Кто бы ей рассказывал про постель с мужиком и как оно вообще происходит и работает.

Но я-то, шатт! Я-то почему крайний и замученный остался?! В жизни такого не было, чтобы я вот так хочу, но не могу, потому что сам себя не пускаю — аж зубами скриплю!

Думал, вообще не усну, пока она своими тонкими колкими косточками рядом в одеяло кутается. А потом ей приспичило спеть мне колыбельную. Очень странную, честно говоря — я таких мелодий отродясь не слышал. Как будто что-то совсем чужое, непонятное. Неровная мелодия, ничуть не убаюкивающая.

Я успел об этом подумать и, кажется, даже сообщить, а потом… отрубился.

Тем не менее с утра пришлось буквально бежать из нашей общей постели, уж больно близко рука блаженной находилась от стратегически важного места. Про ногу я вообще молчу, она там буквально хозяйничала.

А мне вот совсем не хотелось сейчас посвящать дурную птицу в особенности мужской физиологии. Хотя нет. Хотелось. Так хотелось, что я весь чуть ли не дымился!

Но совсем, шатт, не словами и «приличными» метафорами о мужских чреслах и женских лонах. Только вот не поймет же, решит, наверное, что убиваю. Крик поднимется, ор, рыдания… Оно мне надо?

И ведь даже книжку умную не подсунешь, она без меня читать не умеет. А водить ее пальцем по строчкам во время чтения порнухи? Р-р-р-р… К практике мы перейдем быстрее, чем она осилит первую страницу. И снова возвращаемся к тому же сценарию: ор, слезы, обвинения.

Как тогда мне вообще ее склонить к этому делу? Ладно, подумаем о растлении святых сов потом. Сейчас главное — завтрак и информация. Завтрак пинком отправил куда надо — вовремя мне старший сын трактирщика с подносом подвернулся. Молоко кому-то нес. Так я его перенаправил. С информацией пришлось подождать — не люблю истерик. Как только эта баба внизу, в общей трапезной, проорется и даст остальным вставить хоть слово — вернусь. Главное я уже понял.

А пока надо к своей невинной сове, шатт ее поде… хм, не, шатт пусть не дерет, сам справлюсь. Когда-нибудь. А пока она еще такая невинная, что не соображает, как с мужиками в одной кровати спать.