Книга Алая сова Инсолье, страница 22 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

Шаг к двери. Надо уходить. Надо предупредить спасителя. Надо… надо не упасть.

— А ну, брысь, челядь! — гаркнул вдруг знакомый голос сразу за дверью, после чего она распахнулась.

И я все же упала.

— Шатт! Куда это ты поперлась, ду… святая?! — только и успел рявкнуть… жаль, я не спросила его имя. — В кровать залезла, быстро!

— Надо быть осторожнее… — это все, что я сумела сказать, прежде чем потеряла сознание.

Проснулась я снова от очередной ругани:

— То есть как это? У вас что, все бабы на деревне перевелись? — рычал мой спаситель.

— Так не пойдет никто ведьму мыть, синьор, все боятся. Я ж не могу силком наших девок тащить!

— Она святая, я вам раз сорок уже сказал!

— Может, и святая, — боязливо согласился местный. — А только тем более негоже простым, значит, смертным ее руками лапать. Воду мы вам принесли, вона, полна лоханка. Мыло, опять же, не взыщите, какое есть. Простыню для вытираться. А дальше — увольте.

— Тьфу, идиоты, — снова выругался спаситель. — Пшел вон!

Я опять попыталась сесть и сориентироваться в пространстве. Поняла, что это та же комната. Только вот солнца за окном нет, воздух из окна пахнет вечером, а на столе два источника тепла и, скорее всего, света. Лампы?

— Ну куда?! — Я машинально обшарила спасителя паутинками, те словно прилипли к нему, обрисовывая силуэт. — Куда опять? Не набегалась еще? Как ты там угрожала? Привяжу! И буду лечить.

— Спасибо. — Я улыбнулась. — Мне лучше. Вы попросили воды для купания?

— У тебя волосы в хвое и саже, а тело… Я, конечно, под платье особо не заглядывал, но там и по запаху станет понятно. Одна только засохшая кровь чего стоит.

Я неожиданно почувствовала, как щекам стало жарко. Он ведь меня перевязывал… и хватал где придется. И про запах… ох.

— Ты чего, стесняешься, что ли? Да на твои мослы даже волки не позарятся, что уж говорить про здорового мужика, — скептично хохотнул наемник.

— Спасибо за комплимент. — Вздох вышел смиренным и все же немного сердитым. Подумаешь, ценитель! — Если вы покажете мне, где мыло и простыня, я справлюсь.

— Чтоб ты там с молитвами утопилась? Или залила комнату? Обожди, все же найду тебе какую бабу. Думаю, тут вопрос только в цене.

— Я не утоплюсь и не залью. — Терпение, Аль, терпение. Это он так заботится. И вообще проявляет благородство, какого здесь к тебе еще никто не проявлял. Так что нечего злиться и сопеть, словно сердитый еж. — Не надо никого искать. Я уже слышу, где стоит вода. Вы спокойно можете выйти и оставить меня.

— Ну смотри. — В его голосе было откровенное сомнение. — Выйти не выйду, но отвернусь. Потому что, если начнешь тонуть, плевать мне на твою добродетель, вытащу и глаза закрывать не стану. Поняла? Лучше не тони.

— Вы можете подождать за дверью и не закрывать ее плотно, чтобы слышать, что со мной все в порядке. — Пара не очень уверенных шагов — и вот он, край лохани. Слева табурет, на нем… да, вот это мыло, оно даже пахнет какой-то травой. А вот простыня.

— Платье свое тогда кинь к двери. Хм… — Тут он задумался. — На мой голос кинешь, когда разденешься. Отдадим его прачкам, те еще подошьют.

— Я оставлю его у двери. — Губы чуть дрогнули в улыбке. Кажется, не все так плохо и в этом мире, раз хоть один хороший человек все же нашелся. По сути-то и одного достаточно… — Спасибо.