Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 299 – Леси Филеберт

Но он только покачал головой, и в его глазах читалась такая леденящая душу уверенность, что все мои протесты застряли в горле комом.

Лунтьер подошел к краю колодца и сел, свесив ноги в зияющую черноту, из которой доносилось недовольное чавканье Блобби, уже почти переварившего свою закуску в лице советника.

— Иного выхода нет, — твердо произнес Лунтьер. — Я прыгну в колодец и гарантированно запечатаю его изнутри... вместе со мной. Подземелье, скорее всего, начнет разрушаться, так что как только я прыгну — сразу же бегите. И на всякий случай эвакуируйте всех сотрудников Министерства, вдруг здание начнет проваливаться... Мне сказали, что после запечатывания колодца эпидемия сама собой прекратится, и жертвы вроде как сами должны выздороветь. Надеюсь, что так и будет. Ну, по логике так действительно должно произойти, ведь я сотру колодец вместе с тварью, а значит — со всеми ее последствиями в виде эпидемии.

— А ты? — напряженно спросил Эльмар. — Как ты выберешься из колодца, Брандт?

— Никак, — сухо ответил тот, и эти слова ударили меня, как пощечина.

— Но это же... Билет в один конец. Самопожертвование, — неуверенно произнес генерал. — Запечатать колодец можно только такой высокой ценой?

— Иного выхода нет, — тихо повторил Лунтьер. — Снаружи этот колодец попросту не стереть. Запечатать его можно, только находясь в потоке... Позаботься о Елении, пожалуйста. Она должна жить.

Эльмар Каллос выпрямился во весь свой немалый рост. Затем склонился в низком, глубоком поклоне, прижав ладонь к сердцу, — так эльфы отдают честь великим воинам, павшим в бою.

— Лунтьер Брандт, — голос его звучал почти торжественно. — Я клянусь перед всеми богами и предками, что эльфийский народ сохранит память о твоем подвиге на все времена. Мы сложим о тебе тысячи песен, твое имя будет сиять в веках, как пример величайшей жертвы и доблести!

Глаза обычно надменного генерала подозрительно блестели, но Лунтьер мрачно хмыкнул, не оборачиваясь.

— Не давай клятв, которые не сможешь выполнить. Скорее всего, вы все меня забудете сразу после того, как я сотру колодец... вместе со своим существованием из памяти этого мира. Таков побочный эффект.

Холодный страх сменился всепоглощающим леденящим ужасом.

— Я... я тоже забуду? — прошептала я. — Всё? Нашу встречу? Наше... всё?

Лунтьер медленно повернулся ко мне, его взгляд был бесконечно грустным и нежным. Он медленно кивнул.

— Скорее всего, да. Магия стирания... она не разбирает нюансы, она просто возвращает всё, что связано с объектом, в небытие. Я буду лишним звеном в этом уравнении. Проводником, стирательной резинкой мироздания, не более.

Земля под ногами поплыла... Это было хуже, чем смерть. Это было полное, абсолютное небытие. Как будто нас и не было... Как будто между нами ничего не было. А как же... Но как же... Все наши споры, наши объятия, наши ночи, его смех, его улыбка... Всё это должно просто исчезнуть? Стать пылью? Несправедливость происходящего душила меня, рвала на части.

Ком в горле мешал выдавить хоть одно слово. Слезы текли по щекам горячими ручьями, но я даже не могла зарыдать, просто стояла, дрожа всем телом, вглядываясь в лицо Лунтьера, пытаясь запомнить каждую черточку, каждую морщинку, пока была возможность.

— Лэнни... Но как же... Как же...