Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 288 – Леси Филеберт

— Кажется, нас уже хватились, и время наше истекло, — нервно произнесла я.

Лунтьер кивнул.

— Сейчас... Надо вскрыть осторожно...

Он что-то нашептывал, водил пальцами по каменной стене, и на его лбу выступила испарина. Спустя минуту моего напряженного ожидания раздался глухой щелчок, и часть стены с ужасным, скрипучим звуком, от которого кровь стыла в жилах, поползла в сторону, открывая черный, зияющий провал, откуда пахнуло чем-то древним, затхлым и невыразимо холодным.

Мы переглянулись с Лунтьером, в его глазах читалось примерно то же, что и в моих: «А оно нам надо?».

— Мне не нравится эта дыра, — озвучил Морф наши мысли. — Там точно нет пельмешек... И пахнет совсем не лавровым листом!

Мы синхронно вздохнули, безмолвно соглашаясь с фамильяром.

Но выбора у нас не было.

— Ну... Удачи нам, что ли, — пробормотал Лунтьер.

И мы кинулись в темноту, в это древнее подземелье, оставив за спиной нарастающий шум погони и скрипучую дверь, которая медленно начала закрываться, отрезая нас от мира живых и очень, очень сердитых эльфов.

Если бы мне кто-то сказал, что я буду добровольно носиться по сырым, темным катакомбам, преследуемая эльфийской стражей и чувствуя себя так, будто на мои плечи взгромоздился целый тролль, я бы рассмеялась ему в лицо. А потом, наверное, написала бы об этом статью. Но сейчас было не до смеха...

Мы неслись по лабиринту, который, казалось, не имел ни начала, ни конца. Каменные стены, покрытые склизким мхом, мелькали перед глазами, сливаясь в одно серо-зеленое пятно. Сводчатые потолки нависали над головой угрожающе низко, под ногами хрустел щебень, а местами скрипели старые, прогнившие доски, скрывающие бог весть какие ямы. Путь нам освещали энергетические шары, которые Лунтьер пустил вперед, чтобы они освещали нам дорогу. Они плясали перед нами, отбрасывая на стены тревожные, прыгающие тени и выхватывая из мрака осколки древних фресок и зияющие чернотой боковые ответвления.

— Что это за подземелья вообще? — спрашивала я на бегу. — Никогда о них не слышала...

— В Героссе много подземелий, разного назначения. Здесь когда-то давно лаборатории были, еще во времена Древних...

Воздух становился все гуще, тяжелее, пропитанный запахом вековой плесени, влажной земли, было трудно дышать, не то что бежать. Казалось, мы бежим не по коридорам, а по самому дну океана, где давление вот-вот раздавит нас в лепешку.

Что я там говорила о том, что больше никогда не сяду в экипаж, который ведет Лунтьер?

Так вот, беру свои слова обратно! Здесь, в подземелье, было настолько мерзко, что я с удовольствием променяла бы его на бешеную езду на «Молнии».

Мы бежали и спускались всё ниже и ниже... Пульсация, которую мы чувствовали при входе в тюремные коридоры наверху, превратилась в настоящий гул, отдававшийся в костях. Это уже был не просто ориентир, а физическое давление, тяжелая, злая сила, которая давила на виски и заставляла сердце бешено колотиться не только от бега, но и от чистого, животного страха.

— Тварь где-то рядом, — выдохнул Лунтьер, и его голос прозвучал сдавленно. — Очень близко. Теперь даже я ее чувствую.

Я могла только кивнуть, экономя воздух в лёгких, которого и так катастрофично не хватало. Еще и желудок, мой верный вражеский товарищ во всех стрессовых ситуациях, начал подавать тревожные сигналы. Меня подташнивало, голова кружилась, и я остановилась, оперевшись о холодную, мокрую стену и борясь с приступом тошноты. Шероховатый камень был ледяным под ладонью.