Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 221 – Леси Филеберт

Да-а-а, генерал, определенно, что-то подозревал о том, как мы с Еленией могли провести эту ночь. И от этого на душе от чего-то было очень хорошо и тепло.

Жуть как хотелось взять Елению за руку, тем самым публично обозначив наши отношения. Представляю, как бы при этом перекосило Эльмара!

Но я заставил себя переключить внимание на лорда Элиндора, который как раз взял слово:

— Дорогие гости! В этот священный вечер, когда сама природа замирает в ожидании возрождения, мы собрались, чтобы вознести молитвы плодородию, изобилию и...

...и еще минут пятнадцать он рассказывал, для чего мы тут собрались, в духе любимой эльфийской многословности.

Я украдкой поглядывал на Елению. Она пока держалась, хотя взгляд ее остекленел уже через десять минут монотонного эльфийского мурлыканья. Тяжко ей придется сегодня, потому что эльфы только начали... И, в отличие от нас с Еленией, другие эльфы не скучали и очень внимательно, с искренним интересом внимали каждому слову Элиндора.

Потом начался сам ритуал, точнее — первая его вступительная часть. По сути, он представлял собой час глубокомысленных речей о важности лунного света для корней, правильного дыхания во имя урожая и медитации ради «гармонизации внутренней энергии». Всё это было ужасно скучно, пафосно и нудно, от засыпания сидя меня спасала только выдержка и необходимость переводить слова Елении. Жаль только, что в зале сидели люди, знающие международный, и мне приходилось переводить слово в слово, очень сухо, а не развлекать Елению своими комментариями по поводу происходящего.

Потом Элиндор проводил медитацию, для которой каждый круг сидящих в зале должен был положить ладони на колени соседа, чтобы замкнуть медитативный круг. В зале играла приятная музыка арфы, и лорд Элиндор на пару с супругой Илитиэль монотонными песнями намеренно вводили присутствующих в медитативное состояние. Обычно я легко погружаюсь в медитацию, так как в академии меня приучили сочетать боевые тренировки с медитативными, но сегодня мысли мои гуляли где-то далеко, в районе моей спальни и лежащей на простыни Елении... Навязчивое наваждение было таким приятным, что никак не удавалось прогнать картинку перед внутренним взором. Еления, судя по ее недовольному пыхтению, тоже ни в какой медитативный транс проваливаться не собиралась.

И, кажется, не только мы сегодня были далеки от внутренней гармонизации: Каллос продолжал сверлить нас взглядом. Его подозрительность сегодня достигла уровня «параноидальный ёж», особенно когда моя ладонь легла на колено Елении. Сугубо в ритуальном жесте, прошу заметить! Но глаза Каллоса и его длинные белоснежные волосы отливали красноватыми отблесками в свете огоньков свечей, и в таком освещении казалось, что генерал аж покраснел от злости, в прямом смысле того слова.

На мое плечо уселся Морф, который сейчас оставался видимым и слышимым только для нас с Еленией, благодаря ее ментальному посылу.

Фамильяр свесил с моего плеча аморфные ножки, поболтал ими в воздухе, тоскливо оглядел большой ритуальный зал, наполненный свечами, благовониями и медитирующими эльфами. И печально так вздохнул:

— И даже пельмешек нет...

По окончании так называемого первого медитативного уровня Элиндор вновь взял слово и посветил целую оду Елении и ее восстановлению поля Велариэны. Эта часть развеселой программы заняла еще целый час, потому что высказаться захотели многие эльфы. Скучно было уже не только Елении, которая сидела с застывшей улыбкой и стеклянными глазами, но и мне, вынужденному честно переводить каждое слово благодарной эльфийской аристократии.