Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 188 – Леси Филеберт

— Да делов-то, у меня там дружбаны есть, — отмахнулся Элман. — Я им с первого же выигрыша забашлял, чтоб они меня прикрывали.

Я тяжело вздохнул и устало потёр переносицу.

Н-да, лечебницу ту надо будет перетрясти и озадачить руководство сменой персонала.

— И вместо того, чтобы отдать эти деньги сестре, ты заплатил лекарям, а сам пошел дальше играть и бухать? Элман, ты в курсе вообще, что тебя сестра нормальным братом считает? Непутёвым, но вполне нормальным. Она тебя любит, а ты об неё ноги вытираешь, мразь. Прикидываешься перед ней хорошим и тупеньким? А сам просто пользуешься ей.

— Да я просто...

— Нет-нет, не оправдывайся, — я поднял руку, останавливая поток бессвязных бормотаний. — Я просто хочу понять: ты вообще осознаешь, что твоя сестра рвёт жилы, чтобы оплачивать твои долги? Что она недоедает и экономит каждую монету ради тебя? Что она верит, что ты болен, и что тебе скоро станет лучше? Что если бы не она, тебя бы уже нашли в канаве с ножом в спине?

Глаза мои наверняка сейчас горели холодным огнём праведного гнева.

— Но, видимо, тебя это не волнует. Потому что ты — эгоцентричная дрянь, которой до родной сестры дела нет.

Элман сжал кулаки.

— Ты не понимаешь! Мне было тяжело в лечебнице, где меня заперли, мне было там так плохо, я не мог...

— Не мог что? Не мог перестать быть эгоистичным засранцем? — голос мой стал тише, но от этого — только страшнее.

— Да как ты смеешь?!

— Значит, так, — оборвал я. — Ты сейчас встаешь и идешь в банк, закрываешь все долги, которые повесил на сестру, а потом возвращаешься в лечебницу. Есть возражения?

Элман закатил глаза.

— Ты кто такой, чтобы указывать мне? Это наши семейные дела! И Елька сама решила мне помогать с долгами, я вообще не заставлял ее!

— Конечно, не заставлял. Ты просто молча на это рассчитывал: что она бросится спасать тебя по доброте душевной, ведь ты ее родной брат, и ей на тебя не плевать. А ты и рад сесть на шею, свесить ножки, избавиться от огромных долгов, из-за которых тебя могли пришить в подворотне, и продолжать кутить.

— Я чо, по-твоему, отказаться должен был? От дармовых денег? Ха! Я похож на идиота? А если Елька при этом недостаточно зарабатывает, чтобы жрать нормально, то это ее проблемы, не мои.

— Ах, вот как, — голос мой был слаще мёда, что говорило о высокой степени ярости. — То есть ты не только трус и лжец, но еще и безответственный ублюдок. И да — ты не похож на идиота. Ты и есть — идиот. Как тебя земля вообще носит? Меня бы на месте мироздания давно тобою стошнило.

— Генри, размажь его, — сквозь зубы процедил Элман, зло глянув на меня.

Дальнейшие события произошли очень быстро.

Едва Кровавый Генри достал топор, как я направил на громилу поток заклинания пресса, желая просто вдавить противника в диван и удержать на месте. Но на эмоциях немного перестарался, и Генри впечатался в диван с такой силой, что тот протаранил хлипкие металлические ограждения балкона и рухнул вниз — аккурат на кровавую арену.

— Ты чо творишь, псина?!

Элман в шоке попытался ударить меня в бок горлышком разбитой бутылки, но я всё с той же очаровательной улыбкой от души вмазал ему кулаком в лицо.

Тоже перестарался: Элман вылетел с балкона вслед за Генри, шмякнулся спиной об песок и застонал от боли.

Я спрыгнул на арену прямо так, с балкона, и неспешной походкой, под улюлюканье веселящейся толпы, направился к своим душевным собеседникам. Кровавый Генри лежал без сознания — я умудрился его нокаутировать, перестаравшись с заклинанием пресса, и к нему уже бежали озадаченные сотрудники клуба. На меня сотрудники смотрели с откровенным ужасом: кажется, нокаутировать этого здоровяка здесь было если не невозможной, то крайне редкой задачей. А я, очевидно, будучи напитанный магией Елении, вложил в простое заклинание слишком много энергии.