Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 100 – Леси Филеберт

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не расхохотаться.

Только эльфы могли поставить знание алкоголя в один ряд с военными подвигами. Видимо, в их понимании, умение отличить выдержанный айлинор от обычного — это навык, достойный упоминания в списке заслуг перед отечеством.

— Ну как, Штольценберг, ты уже готова сдаться и признать свое поражение? — едва слышно произнес Лунтьер, когда мы поднимались по лестнице к ожидающему генералу.

— Обойдешься. Играем дальше, о мой великий ненавистный куратор.

Перед самим генералом я опустила глаза, якобы в смущении и почтении, а по факту — стараясь не думать о том, что передо мной стоит великий знаток изысканного айлинора, ох мамочки, я вся трепещу!

Но в голове уже рисовала заголовок для будущей статьи: «Эльфийская аристократия: когда титулов больше, чем здравого смысла».

[Лунтьер]

С генералом Каллосом я был знаком очень хорошо, так как много раз работал с ним, и мы отлично ладили, так что мы не просто обменялись формальными поклонами, а горячо пожали друг другу руки, и я искренне широко ему улыбнулся.

Он был воплощением холодного, отточенного благородства, каждый его жест был словно выверен веками безупречного происхождения. Классический такой представитель коренного эльфа, чистокровного в каком-то бесконечном поколении.

Лицо узкое, с резкими чертами и высокими скулами. Льдисто-голубые глаза с тяжёлыми веками и пронзительным, оценивающим взглядом придавали генералу особую надменность. В этих глазах не было ни капли тепла, лишь безупречная вежливость, за которой скрывалась бездна высокомерия. У него даже брови были чуть приподняты у висков, что придавало лицу вечное выражение лёгкого, но безмолвного укора.

Но я знал, что за этой ширмой скрывался душевный человек, ратующий за свою страну и всегда готовый прийти друзьям на помощь. Но когда ты чистокровный эльф, чьи корни даже переплетались с родом нынешнего императора, то у тебя просто нет шансов вырасти вне системы подчеркнутой вежливости и напускной аристократической холодности, таковы были местные правила, которые героссцы неукоснительно соблюдали. Генерал Каллос был ярким типичным представителем геросской аристократии, той самой, которая считала ниже своего достоинства учить международный язык.

— Рад приветствовать вас в родовом гнезде Блювэйн-Каллосов, — с безупречной, даже ледяной учтивостью произнес Эльмар.

— Ваше сиятельство, солнце Геросса благосклонно светит мне сегодня, раз позволило лицезреть вас, — учтиво произнес я. — Надеюсь, наше земное присутствие не нарушит гармонию ваших прекрасных покоев?

Эльмар одобрительно усмехнулся.

Ему всегда нравилась моя игра в местные правила учтивости.

— Отнюдь, мой дорогой друг. Нарушили гармонию в этот раз именно мы. Мне незамедлительно сообщили об инциденте на мосту, — Эльмар склонил голову, и его серебряные волосы упали волной, будто и они каялись. — Безмерно рад, что вы не пострадали. Пусть мои слова падут к вашим ногам, как осенние листья — с тихим сожалением. Этот досадный инцидент омрачил моё небо, и я молюсь, чтобы айлинор на предстоящем пиру смыл тень неловкости между нами. Древо моей чести дало трещину сегодня... Похоже, даже тысячелетние традиции гостеприимства иногда дают сбой, подобно молодому эльфу на первом балу. Примите этот обед как воду из родника примирения — пусть он восстановит то, что было нарушено неосторожной рукой судьбы.