Книга Черная метка для графини, страница 89 – Ольга Баринова

— Нет, — выдохнула Алисия. — Нет, только не Лили. Только не …

— Мы должны остановить это, — сказал Джейкоб, хватая камзол. — Прямо сейчас. Есть способ?

— Не знаю, надо позвать королевского священника, — отец Бенедетто поднял глаза. — Где книга и шкатулка?

— Что?

— Шкатулка, которую передала вам Лили. В ней должен быть ключ к снятию проклятия.

Отец Бенедетто привел их в королевскую часовню, в которой уже все готовилось для обряда изгнания. Служки быстро расставляли канделябры под руководством королевского капеллана.

— Отец Бенедетто, — Алисия повернулась к священнику. — В каюте, на корабле, Книга назвала вас главным злодеем. Сказала, что вы хотите занять место герцога. Забрать силу себе.

Бенедетто перекрестился, потом горько усмехнулся.

— Она лгала, дитя мое. Как лгала всегда. Книга питается страхом. И лучший способ заставить человека бояться — убедить его, что друг — враг. Если бы ты мне не поверила, Алисия — проклятие сожрало бы тебя заживо. И Книга получила бы свою жертву.

— Как это работает? — спросил Джейкоб, чувствуя, как время утекает. Метка на руке Алисии уже достигла локтя. Черные линии, похожие на вены, ползли выше, к плечу.

— Кровь, — произнес капеллан, доставая кинжал — серебряный, древний, с рукоятью, украшенной теми же символами, что и на шкатулке. — И добровольная жертва.

Он протянул кинжал Алисии.

— Вы должна это сделать сами, дитя мое.

Алисия взяла кинжал. Она посмотрела на Джейкоба — в его глаза, серебристо-серые, полные ужаса и любви.

— Не бойся, — сказала она. — Все будет хорошо.

— Нет, — он шагнул к ней, схватил за руку. — Нет, Алисия, есть другой способ. Должен быть.

— Джейкоб, — Алисия коснулась его щеки, заставляя замолчать. — Доверься мне. Как тогда, на палубе. Помнишь? Ты спросил, верю ли я в тебя. А теперь я прошу — поверь в меня.

Он кивнул и отступил на шаг.

Алисия поднесла кинжал к левой руке — туда, где Метка пульсировала, как живая. Коснулась лезвием кожи.

— Я не боюсь, — прошептала она и полоснула по руке.

Кровь хлынула — темная, густая, почти черная в свете свечей. Она потекла по пальцам, капнула на шкатулку — и мир взорвался.

Алисия зажмурилась, чувствуя, как тело пронзает боль. Метка на руке горела, пульсировала, и сквозь закрытые веки она видела алый свет — такой яркий, что, казалось, он проникает сквозь плоть и кости.

— Алисия! — крикнул Джейкоб, пытаясь прорваться к ней, но невидимая сила отбросила его назад, прижала к стене. — Алисия!

Она открыла глаза.

Шкатулка раскрылась. Свечи в часовне взметнулись вверх, пламя их стало белым, и в этом свете Алисия увидела то, что лежало внутри.

Древний, пожелтевший, исписанный теми же письменами, что и на стенах склепа, свиток.

— Читай, — крикнул капеллан и затянул молитву. Отец Бенедетто вторил ему.

Алисия взяла свиток дрожащими руками. Развернула.

Слова были на древнем языке, но она понимала их — каждое, будто знала с рождения.

— «Я, Элеонора Вэнс, последняя жрица рода, перед смертью заклинаю…» — ее голос дрожал, но она читала дальше, чувствуя, как каждое слово отдается в Метке болью и освобождением.

Стены часовни задрожали. С потолка посыпалась известка.

— Продолжай! — крикнул священник.

— «Кровь Вэнсов, пролитая в ненависти, питает проклятие. Кровь Вэнсов, пролитая в любви, разрушает его. Пусть тот, кто любит, засвидетельствует свою любовь. Пусть тот, кого любят, примет жертву. И тогда цепи падут».