Книга Черная метка для графини, страница 8 – Ольга Баринова

Лили посмотрела на нее долго. Очень долго.

— Просто возвращайся живой, — сказала она наконец и осенила сестру священным знамением.

Алисия тихонько выскользнула в коридор.

Она уже подходила к своему номеру, когда услышала за спиной тихий шорох.

Кто-то крался следом.

Алисия не обернулась и не ускорила шаг. Только пальцы сами собой нащупали ножны кинжала.

За ней следили.

Утро следующего дня встретило Бельтайн густым туманом.

Особняк тети Маргарет стоял в глубине сада, спрятанный за кованой оградой и вековыми липами, в самом конце улицы Роз.  Когда-то он был белым — теперь его стены покрылись благородной патиной времени, а ставни выцвели до цвета увядшей лаванды.

Алисия поднялась на крыльцо и взялась за дверной молоток. Джейкоба она оставила в гостинице — тетя Маргарет не жаловала незнакомцев в своем доме.

Дверь открыла горничная — женщина лет пятидесяти, с суровым лицом и идеально гладкими волосами, убранными под чепец.

— Баронесса Вэнс? — горничная почтительно опустила глаза в пол. — Госпожа ждала вас. Прошу, проходите, — тихим, ровным голосом произнесла она, отступая в сторону и указывая рукой на гостиную, после чего добавила. — Ваша сестра прислала записку несколько часов назад, и мы подготовили для вас все необходимое.

Маргарет де Валькур, урожденная Вэнс, была той редкой породой женщин, которых время не сгибает, а лишь закаляет, как клинок, прошедший через горнило. В свои шестьдесят семь лет она сохранила прямую осанку и острый взгляд, унаследованный от рода, который когда-то соперничал с коронами за влияние на морях.

Ее муж, судовладелец средней руки, давно ушел в мир иной, оставив ей небольшое состояние, особняк в Бельтайне и пустоту, которую она заполняла садом, книгами и редкими визитами к единственной родственнице, которая еще вызывала в ней живой интерес — внучатой племяннице Лилиан.

Когда Лили написала ей, что ее сестра-близняшка, пропавшая несколько лет назад вернулась, Маргарет испытала удовлетворение человека, который долго ждал своего часа. Ибо в жилах ее текла та же кровь, что и в жилах Алисии, — кровь женщин, которые не прощали обид и умели ждать десятилетиями, чтобы нанести удар.

Старые счеты с домом Монфор, о котором она никогда не забывала, требовали уплаты, и в лице этой дерзкой, опасной девчонки, явившейся практически из морской пучины с кинжалом на поясе и огнем в глазах, Маргарет наконец обрела свое орудие возмездия.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросила Маргарет, и глаза ее блеснули.

На ней было утреннее платье из темно-зеленого шелка, волосы, седые, но все еще густые, убраны в высокую прическу, заколотую черепаховыми гребнями.

— У меня нет выбора, — ответила Алисия, не оборачиваясь.

Маргарет подошла к ней, поставила шкатулку на подоконник.

— Твой отец не хотел, чтобы вы знали правду, — сказала она. — Он думал, что сможет защитить вас, спрятав от света. Думал, что если вы будете жить тихо, то герцог забудет о вашем роде. Но он ошибался.

— Что за правда? — спросила Алисия.

Маргарет помолчала, глядя в окно.

— Твой отец разорился не случайно. Корабли, которые ему принадлежали, не утонули в шторме. Их захватили, а его объявили должником и банкротом. Его хотели сломать, заставить отдать то, что он хранил. Но он не сдался. Тогда его убили. Мой муж, Жан, пытался ему помочь — он был судовладельцем, имел связи, думал, что сможет защитить семью. Его нашли в порту с перерезанным горлом через неделю после смерти твоего отца. — Ее голос был спокойным, но Алисия видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающих подлокотники кресла. — Меня не тронули. Вдову, бездетную, беззащитную... они посчитали безобидной. И я позволила им так думать. Все эти годы я ждала. Ждала, когда кто-то из рода Вэнсов вернется, чтобы нанести удар.