Книга Черная метка для графини, страница 67 – Ольга Баринова

— Ваша светлость, — брат Морсини склонил голову в смиренном поклоне, — Всеблагие видят вашу скорбь. Но они же даровали вам утешение — возможность обратить земное богатство в небесное заступничество. Подумайте, скольким душам вы поможете обрести спасение, если ваше щедрое сердце укажет путь вашему достоянию в лоно святой церкви. Орден Святого Климента, который я недостойно представляю, смиренно примет ваш дар как знак высшего благочестия. Разве это не лучшая участь для вашего наследия?

Старый граф долго молчал, глядя в окно на вечернюю Селецию. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть будет так.

Вскоре каретадоставила во дворец нескольких должностных лиц — главного нотариуса графа д'Орсоли с помощниками, а также душеприказчиков. Брат Морсини встретил их в вестибюле, проводил в графские покои и пояснил, что их приглашение вызвано необходимостью устранить, по воле завещателя, известную им оговорку в завещании. Полученные документы отняли у старого графа последнюю надежду разыскать и обеспечить потомков.

Граф Лоренцо д'Орсоли был глубоко удручен этой вестью.

В присутствии монаха прибывшие господа исправили текст завещания, вычеркнув из него несуществующих наследников и вписав орден Святого Климента как главного получателя графского состояния.

Ночью нотариус со свитой покинул дворец, а брат Морсини отправился к главе ордена. В сей поздний час одна высокая духовная особа спешила к другой с благими вестями.

— Все кончено, — сказал монах, входя в покои кардинала. — Граф подписал новые документы. Никаких наследников не осталось. Джейкоб, сын Катарины, официально мертв. Его мать тоже. Белый дворец отходит городу, но золото и документы будет нашими.

Глава медленно поднялся из кресла, взял протянутые бумаги, пробежал их глазами и удовлетворенно кивнул.

— Ты хорошо потрудился, брат Морсини, — сказал он. — Орден не забудет твоей верности.

— Во славу Всеблагих, — склонился монах, и на губах его заиграла торжествующая улыбка.

После изменения завещания прошло несколько дней, старый граф Лоренцо д'Орсоли чувствовал себя все хуже. Он целыми днями лежал в своей постели, бледный как полотно, и каждый вздох давался ему с трудом. Только что прибывший отец Бенедетто, которому монахи позволили проститься с умирающим, склонился перед ним в почтительном поклоне.

Глаза графа смотрели на отца Бенедетто с мольбой и надеждой.

— Святой отец, я получил ваше письмо, — прошептал он, и голос его был похож на шелест осенних листьев. — Вы разыскали мое несчастное дитя? Вспоминал ли Джейкоб когда-нибудь о своем отце? Или мне суждено умереть без прощения единственного сына?

Старый священник сжал руку графа, чувствуя, как холодные, сухие пальцы дрожат в его ладони. Отец Бенедетто тихо произнес:

— Ваш сын от всей души простил вас, ваша светлость. Я нашел его, как и обещал. Он здесь, со мной, и сейчас вы обнимете его.

Он открыл потайную дверь, и на пороге появились Алисия и Джейкоб.

Старый граф приподнялся на подушках. Слезы текли по его впалым щекам, когда он смотрел на них. Не нужно было ни юристов, ни доказательств. Живое лицо видел перед собой старый Лоренцо д'Орсоли, в котором сквозили черты его несчастной возлюбленной Катарины… и его самого…

— Сын мой, — прошептал он, глядя на Джейкоба. — проклятые монахи уверили меня, что ты погиб…