Книга Старая дева для лорда-дракона, страница 36 – Надин Нойзи

— Анна, — сказал он тихо, и мое имя в его устах прозвучало как признание. — Я не знаю, что ты со мной сделала. Но я не могу перестать о тебе думать.

— Я тоже, — призналась я, глядя в его золотые глаза. — Ты мне снился этой ночью.

— Я знаю, — он улыбнулся чуть виновато. — Я тоже видел этот сон. Мы были под яблоней. Ты была в белом.

У меня перехватило дыхание.

— Ты... ты тоже? Это был не просто мой сон?

— Наши души встречаются, когда мы спим, — ответил он. — Я не знаю, как это объяснить. Но это правда. Я был с тобой этой ночью. И хочу быть снова.

Он поднял руку и осторожно коснулся моего лица — так же, как во сне. Кончиками пальцев провел по щеке, по линии челюсти, остановился на подбородке.

— Ты прекрасна, — сказал он просто. — Не внешней красотой, хотя она тоже есть. А той, что внутри. Светом. Теплом. Я хочу быть рядом с этим светом.

Я не выдержала. Потянулась к нему сама, привставая на цыпочки, ища его губы. Он наклонился — медленно, давая мне возможность отстраниться, если я передумаю. Но я не передумала.

Поцелуй был не таким, как во сне. Во сне была страсть, жар, почти отчаяние. Здесь была нежность. Осторожная, почти робкая, будто мы оба боялись спугнуть это чудо. Его губы касались моих легко-легко, пробуя на вкус, изучая. Я обвила руками его шею, притягивая ближе, и он ответил — углубляя поцелуй, но все так же бережно, будто я была сделана из лунного света и лепестков.

Вокруг пахло жимолостью, вечерним садом, и им — дымом, лесом, звездами. Где-то пела птица, прощаясь с днем. Солнце садилось, окрашивая небо в розовый и золотой.

Я оторвалась от его губ, чтобы перевести дыхание, и уткнулась носом ему в грудь. Его руки обнимали меня за талию, прижимая к себе, и это было самое правильное место в мире.

— Рейнар, — прошептала я в его камзол.

— Анна, — ответил он в мои волосы.

Мы стояли так, обнявшись, у стены, увитой плющом, среди цветущей жимолости, и мир вокруг нас замер. Не было ни Ирмы, ни столичных сплетен, ни завтрашних хлопот. Были только мы и этот вечер.

— Что теперь будет? — спросила я тихо.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но я хочу это узнать. С тобой.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза. Золото в них разгоралось ярче, но не обжигало — грело.

— Я боюсь, — призналась я. — Боюсь, что это сон. Боюсь проснуться.

— Это не сон, — он коснулся губами моего лба. — Это явь. Самая настоящая. И я никуда не уйду.

Где-то вдалеке послышался голос Марты, зовущей к ужину. Я вздохнула.

— Надо идти.

— Надо, — согласился он, но не отпустил. — Можно я приду к тебе сегодня во сне?

Я улыбнулась.

— Приходи. Я буду ждать.

Он поцеловал меня еще раз — коротко, но так сладко, что колени подогнулись. Потом взял за руку, и мы пошли к дому, не разжимая пальцев.

На крыльце нас ждала Ирма. Увидев наши сплетенные руки, она широко распахнула глаза, но промолчала. Только улыбнулась своей неживой улыбкой и сделала вид, что ничего не заметила.

— Ужин стынет, дорогие мои, — пропела она. — Проходите скорее.

Я посмотрела на Рейнара. Он сжал мою руку и тихо сказал:

— После ужина, в саду. Если сможешь.

— Постараюсь, — ответила я.

И мы вошли в дом, полный чужих людей, но внутри у меня цвела жимолость и горел золотой свет.

После ужина, который тянулся бесконечно, я сидела как на иголках. Ирма что-то рассказывала о визите к леди Марисе, Корвин ковырялся в тарелке, Амелия изредка бросала на меня задумчивые взгляды, а Теодор клевал носом над десертом. Рейнар сидел напротив и смотрел на меня так, что у меня плавилось сердце.