Книга Книга Паучихи, страница 42 – Рика Иволка

Матушкин ритуал… Надо поторопиться.

Мэл выбежала в сад последней, подгоняя младших. Шустрые Трида и Кирин уводили остальных в заросли, пока Малврае всматривалась в окна первого этажа. Бой кипел, фигуры воинов суетились за стеклом, стремительно набрасываясь друг на друга, как актеры в театре теней. Лязгали клинки. Откуда-то из недр особняка раздавались короткие, зычные приказы Дуррада. Если командир верных еще жив, то у них есть шанс отбиться.

Мэл шагнула в сторону сада, и вдруг земля вздрогнула прямо под ней. От неожиданности она замерла, уставившись себе под ноги. Удар, еще удар, дорожка из камней стала осыпаться куда-то вниз, обнажая паутинку красной маршанции, похожую на корни старого сухого древа. Малврае успела отскочить, когда земля под ней вдруг разверзлась, выплевывая куски породы и камни. Один из них прилетел ей в голову, и Мэл ослепила вспышка боли, а потом снова удар – теперь плечом о землю. Где-то на периферии слуха раздался стон – похоже, ее собственный. Почти ничего не видно из-за пыли, поднявшейся вместе с каменным взрывом, и слез боли. Малврае зашлась кашлем, потянулась к садовой ограде, чтобы опереться и встать, но пыль вдруг осела от чьего-то мощного выдоха, и она увидела это. Гигантская кольчатая пасть высотой с ее рост ревела гулким пещерными ревом, исторгая каменную крошку, песок и вонь. Подземный червь, осознала Мэл, в ужасе вжимаясь в ограду. Она читала о них в книгах матери, но никогда не видела вживую.

Гигантская голова твари мотнулась в ее сторону, шире распахивая жуткую пасть. Это походило на приглашение войти, но Мэл предпочла бы не соглашаться. Она вспомнила вдруг: «… есть у Богини три ручных паука и три ручных подземных червя, и когда черви ее открывали пасти, из них лилась сладчайшая мелодия, рожденная небесными струнами Плана Многих Удовольствий. И на музыку эту шли, танцуя, жертвенные души и питали собой стены незримых храмов и становились священной частью великого замысла». Червь, что дышал на нее сейчас, заставляя задыхаться от пыли, был явно не божественным, но устрашал не меньше.

— Нельзя! – раздался вдруг откуда-то позади червя звонкий властный голос.

В глазах плыло от боли, но Малврае все-таки узнала говорившего, если он, конечно, был на самом деле, а не виделся ей в морочном бреду. Он шел к ней поступью героя из легенд. Полы пурпурной мантии колыхались от каждого уверенного шага, от каждого дуновения потустороннего ветра, что разгоняли мороки, чьи тени множились и росли, кружа вокруг особняка, подобно шестерне чудовищного механизма. Мэл уставилась на покрытые пылью бархатные туфли Келтрана, не к месту подумав о том, как странно он смотрится здесь, будто сошедший на бал посреди войны.

— Моя госпожа… – Релинар наклонился к ней, касаясь теплой ладонью лба. – Я ведь обещал, что мы скоро увидимся.

Жрец опустил руку на ее веки, и Мэл перестала видеть.

Прохладная сухая ладонь прижалась ко лбу, снимая жар. Легче. Но голова еще тяжелая. Хочется открыть глаза, но…

— Не торопись, – прошептали ей. Что-то гладкое и влажное ткнулось в губы. – Пей.

Вода смочила пересушенное горло, глоток за глотком возвращая жизнь. Мэл с трудом оторвалась от источника, чтобы вздохнуть. Сухая рука снова провела по лицу, стряхивая паутину, которая пахла как ее волосы и щекотала веки.