Книга Книга Паучихи, страница 38 – Рика Иволка

А потом из-за двери ее покоев раздался чудовищный грохот.

Пол вздрогнул под ними, словно кто-то снизу ударил по нему молотом, и Мэл отпрянула от дэва. Руки беспорядочно забегали в поисках опоры. Еще один толчок отбросил ее и Алактира в разные стороны, вздыбив меж ними паркет. Деревянные доски подпрыгнули на месте и сложились обратно, словно чья-то невидимая рука сыграла по ним стремительное глиссандо.

Толчки затихли, а шум за дверью, напротив, стал громче – крики, приказы, топот, характерный хлопок сработавшей магической ловушки. Мэл быстро поднялась, держась за столбик балдахина, в страхе, что пол собственной спальни снова может ее подвести.

Дэв тоже встал, опасливо прижавшись к стене. Они переглянулись, будто ожидали увидеть в глазах друг друга ответ на вопрос – что происходит? Мэл отмерла, когда за дверью снова раздался чей-то крик – женский.

Немилостивая Баладай…

Малврае подбежала к камину, схватила со стойки свои клинки и повернулась к дэву:

— Будь здесь.

— Я с тобой.

— Нет.

Алактир упрямо шагнул к ней. Дрожи в руках и ногах после дня бдения в неудобной позе почти не было, как будто разом схлынула. Ласка метки удовольствия придала ему сил?

— Клятва обязует защищать тебя, так?

Мэл оскалилась и прошипела:

— Клятва обязует тебя слушаться приказов!

Дэв гневно раздул ноздри, но ничего не ответил. Отвернувшись, Малврае подошла к двери, совершенно не уверенная в том, что хочет открывать. Осторожно толкнула ее вперед, заглядывая в щель. Никого. Шум с первого этажа стал громче, хлопки чаще. Лиловые всполохи остаточной магии ловушки лизали стены коридора, впереди рядом с разбитой вазой с рассыпавшимися по полу орхидеями лежало скрюченное тело. Малврае подбежала к нему, не без труда переворачивая. Судя по комплекции – мужчина. Почти целиком затянутый в черную броню, лицо скрывает маска. Никаких опознавательных знаков, даже на двух кинжалах, что он по-прежнему сжимал в сведенных посмертной судорогой пальцах. Мэл стянула с мертвеца маску. Темный. Чужак. Пустые глазницы обуглены – ловушка выжгла ему мозг и глаза. Малврае подняла голову и огляделась, стараясь дышать ровно, как учил Дуррад. Значит, нападение. Но кто?

Из комнаты Хестина послышался шум и приглушенная ругань. Мэл инстинктивно рванула к двери и распахнула ее. Копия мертвеца в коридоре насела на брыкающегося в простынях Хестина, пытаясь связать. Тело среагировало быстрее, чем разум. Шаг, бросок, и один из ее клинков входит в незащищенную шею противника. Упор ногой в каркас кровати, вытянуть лезвие, шаг назад, стряхнуть кровь. Мэл моргнула, и только после начала дышать. Это был ее первый мертвец.

Хестин что-то промычал, придавленный телом, и Малврае бросилась к нему, стаскивая мертвеца в сторону.

— Что случилось?! – зачем-то спросила она, развязывая мальчика и вытаскивая у него изо рта кляп из его собственной рубашки.

— Не знаю! Я спал! Проснулся, а на мне этот! Я хотел его сжечь, во имя Богини, сжечь, сжечь! – Мальчик рычал и плакал одновременно, зло колотя руками и ногами по телу врага, пока то с глухим стуком не упало с кровати. – Не могу! Не могу! Ууу… почему все такое… серое…

Мэл положила ладонь брату на грудь и осторожно прижала его к постели, заставляя уняться. Пригляделась к обручу у него на шее. Тонкий, непроницаемо черный.