Книга Книга Паучихи, страница 31 – Рика Иволка

— Что ж… – Мэл подняла на своего раба колючий взгляд. – Клятва обязует меня – поощрять и карать. Похоже, настало время кары.

В ее комнату постучали. Мэл нехотя поднялась с диванчика, на котором уютно разместилась мгновение назад, прошлась босыми ногами по холодному полу к двери и открыла.

— Я не вовремя? – Иллиам окинула удивленным взглядом ее черное шелковое неглиже.

— Нет, проходи.

Малврае села обратно на диванчик, закинув ноги на свой новый светлокожий пуфик. Сестра не обделила вниманием эту свежую деталь ее интерьера.

— О, как изысканно… Гляжу, ты все-таки нашла применение своему рабу.

Мэл довольно усмехнулась, взяла яблоко из стеклянной вазы, стоящей на столике подле нее, и откусила. Дэв сидел на коленях перед диванчиком, изображая живую подставку для ног. Крылья сложены и туго перетянуты веревками, руки связаны за спиной до самых локтей, на шее широкий золотой обруч – цепь, уже совсем не игрушечная, тянется от колечка до ножки дивана и закреплена так, чтобы голова дэва всегда была опущена. Белая статуя, застывшая в поклоне госпоже. Мэл поерзала пятками на его плече, принуждая сгорбиться сильнее, чтобы ей было удобнее.

Сложив руки за спиной, Иллиам наклонилась, чтобы заглянуть дэву в лицо:

— О, бедняжка… – протянула она с деланым сочувствием, разглядывая красные полосы от плети на его спине, руках и даже лице, – что же ты такого натворил?

— Не пытайся. – Малврае обглодала яблоко до сердцевины и бросила огрызок в раба, тот ударился ему в макушку и отскочил на пол. – Ему запрещено говорить без моего приказа.

Иллиам прижала ладонь к груди в жесте глубочайшего восхищения.

— Восторгаюсь вашей жестокостью, госпожа!

Мэл хмыкнула, задумчиво глядя сестру. Неспроста она здесь. Давно прошли те времена, когда они девчонками бегали друг к другу, тайком выбираясь из своих покоев ночью. Сейчас сестра выглядела строгой леди, а не шкодливой девчонкой. Пепельные волосы убраны в высокий хвост, домашнее черное платье застегнуто до самого горла. Обычно Иллиам предпочитала носить что-то более яркое и куда менее строгое.

— Ты уезжаешь сейчас, – констатировала Мэл, кивая собственной догадке.

Сестра удивленно захлопала глазами. Актриска…

— Это так очевидно?

— Да. – Малврае поморщилась, протягивая руку за бокалом ночного нектара. – Светишься, будто вот-вот примешь матриаршество или возьмешь в мужья заморского принца.

— Боюсь, Джавад Муаввиз не согласится на брачные условия Юдоли. Хотя партия была бы очень выгодная – и нам в том числе.

Джавад Муаввиз? Кто это? Когда Мэл произнесла свой вопрос вслух, плечо дэва под ее ногами вздрогнуло. Звякнула цепь, что соединяла ножку дивана с его горлом. Кажется, он хотел что-то сказать, но, послушный приказу хозяйки, молчал.

— Колдун, чьей наставницей я стану. Матушка велела не особо распространяться о деталях… но тебе я доверяю, сестра.

Иллиам прошлась по ее покоям, будто по галерее собора. Наверняка воображает себя хозяйкой в новом доме. Она принесет их семье славу, пока Мэл будет стоять подле матери, как красивая бесполезная статуэтка, наблюдать за штурмом особняка Релинаров и попивать из красивых бокалов. Отчего-то стало тошно, и она отставила кубок с нектаром на столик. Единственное, что радовало во всем этом, – когда Первый Дом падет, Келтран станет ее рабом. Отличное пополнение для интерьера… хм, еще один пуфик для ног? Или, быть может, столик?