Книга Книга Паучихи, страница 21 – Рика Иволка

Паучок замер у черной статуи какой-то давно забытой героини Юдоли, ища глазами тропинку и не находя. Не удивительно, ведь тропинка кончилась тупиком с плотоядной грибницей, и та, почуяв полнокровную дичь, потянулась к ним слизистыми пульсирующими отростками. Малврае обошла свою жертву так, чтобы за его спиной была статуя, с одного бока – грибница, с другого – путь к спасению, а спереди – она сама, воинственный аспект Баладай.

— Это ваши любимые притчи? – усмехнулась Мэл, подходя почти вплотную к жрецу и перекрывая путь к отступлению как бы невзначай вытянутой рукой. Красные и черные глаза Келтрана застыли на ее губах. Где-то за их спинами хмыкнул дэв, но Малврае так увлеклась игрой, что не придала тому значения.

— Я… – проблеял паучок, и в этот момент Мэл заметила в окне особняка силуэт леди Бризанны, настойчиво указывающий ей куда-то вниз и делая знаки рукой. Второй этаж, столовая, догадалась Малврае и не без сожаления шагнула назад.

— Нам пора. Скоро подадут ужин.

— Так рано? Ох… простите, у каждого Дома свои порядки. Конечно, идемте.

Направляясь обратно, Мэл краем глаза поймала недовольный взгляд дэва и выразительно усмехнулась. Что такое, птичка, вопрошала ее усмешка, ревнуешь хозяйку?

В столовой еще даже не начались первые приготовления. Не суетились слуги, не бегала за ними строгая распорядительница Глетта. Значит, уловка. Матушке нужно было, чтобы Келтран покинул сад и не увидел того, что не предназначалось для его глаз.

— Кажется, я поторопилась, – сказала Мэл, изображая досаду.

— Ничего страшного, – вежливо улыбнулся Келтран, замирая у амфоры со спящими орхидеями. – Мне приятно находиться в вашем особняке.

Дэв разместился в углу комнаты, опершись плечом о край серванта с серебряной посудой. Несмотря на свои размеры в совокупности с крыльями, Алактир мог быть незаметным – Мэл всю дорогу казалось, что они с паучком одни. Это полезное качество для личного охранника. И все же крылья довольно приметная черта… можно ли их как-то замаскировать?

Впрочем, не о том божественном ей стоит сейчас думать. Нужно снова как-то отвлечь Келтрана. Как быстро ему надоест любоваться цветами?

— Вы интересовались моими любимыми притчами… – вдруг заговорил он, поглаживая тонкими пальцами, похожими на осторожные паучьи лапки, спящие бутоны. – Вы знаете легенду о том, как орхидеи появились в Юдоли?

— Одна из древних цариц Юдоли принесла их в дар Богине. – Малврае сложила руки за спиной, подходя ближе. – Если не ошибаюсь.

Келтран улыбнулся снова. Она впервые увидела на его лице такую улыбку – лукавую, до ямочек на щеках.

— Вы не слишком усердно сидели за книгами, верно?

Ах, посмотрите-ка, ты можешь дерзить…

— Верно. Я больше люблю клинки, как вы, должно быть, помните.

Щеки Релинара снова окрасились лиловым. Он быстро облизнул тонкие губы, тоже спрятал руки за спиной, преображаясь в учителя, и заговорил:

— Было несколько иначе, если верить старинным манускриптам… Богиня любила цветы и очень печалилась, ведь никакие цветы не приживались в Юдоли. На заре своей юности она не раз пыталась прирастить наземные растения на скупой почве подгорья, но даже магия не могла превратить наши земли в цветущие сады, сколь бы ни изводила ростков и черенков Великая Баладай. – Келтран подошел к столу, провел пальцами по дымчатому черно-белому мрамору. – Однажды она узнала, что в чертоге Пастыря, ее главнейшего врага, растут божественные цветы – белые орхидеи. Ей так захотелось увидеть их, что она сама явилась к Солнечному богу под покровом ночи и соблазнила его. – Стоящий в углу дэв тихонько фыркнул. – А после, когда упоенный любовью ее тела Пастырь спал глубоким сном, она пришла в его сад.