Книга Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона, страница 6 – Елена Крамская

Принц Валериан глаз от вас не оторвет.

Меня затошнило. Желчь подступила к горлу. Я зажала рот рукой, согнувшись пополам.

— Миледи! — Анна бросилась ко мне, но я выставила вперед свободную руку, останавливая ее.

— Вон, — прохрипела я сквозь пальцы.

— Но, госпожа…

— Пошла вон! — рявкнула я.

Анна пискнула, подобрала юбки и пулей вылетела из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Я сидела на краю постели, тяжело дыша, глядя в одну точку на ворсистом ковре.

Ровно год до Отбора.

Я не сошла с ума. Я не погибла. Вернее… я погибла! Я абсолютно точно помнила, как вода заполнила легкие, как остановилось сердце. Я помнила тот огненный всполох в небе и тот нечеловеческий, первобытный рев.

Меня вернули!

Спустя мгновение тошнота отступила, оставив после себя лишь холодную, звенящую пустоту. А затем, где-то в самой глубине этой пустоты, зародилась маленькая и горячая искра. Она пульсировала в такт моему сердцебиению, разгоняя по венам уже не страх, а нечто иное — это был гнев.

Я медленно поднялась на ноги. Колени больше не дрожали. Тело, такое юное, легкое, полное сил, еще не знавшее ни ядов Геры, ни истощающих беременностей, ни плетей в темницах, подчинялось мне беспрекословно.

Шаг. Ворс ковра приятно холодил ступни. Еще шаг.

Я шла к высокому напольному зеркалу в резной деревянной раме, стоящему в углу комнаты. Оно всегда стояло там. Я любила крутиться перед ним, примеряя новые платья, мечтая о том, как однажды уеду в столицу, встречу прекрасного принца и стану королевой.

Я остановилась перед зеркалом.

С гладкой поверхности на меня смотрела девушка. Огненно-рыжие волосы, спутанные после сна, тяжелыми волнами падали на плечи, горя в лучах утреннего солнца. Тонкая, почти детская шея, нежная линия ключиц. Фарфоровая кожа, чуть тронутая россыпью бледных веснушек на носу. Пухлые, слегка искусанные губы.

Это была Аделаида Марцел. Двадцатилетняя дочь влиятельного лорда Огненных Земель. Девушка, чья жизнь была беззаботной сказкой.

Мои глаза всегда были цвета весенней листвы — яркие, теплые, смеющиеся. Теперь же в них не было весны. Зелень потемнела, стала густой, как лесная чаща перед бурей. В них застыл мрак и холод морской пучины.

Из глубины зеркала на меня смотрела не юная, испуганная девочка. Оттуда смотрела женщина, которая помнила вкус собственной смерти. Которая пережила предательство. Женщина, у которой отняли ребенка и выбросили, как мусор, со скалы.

Я коснулась холодного стекла кончиками пальцев.

Губы в зеркале дрогнули, но не в жалкой попытке заплакать. Они изогнулись в медленной, кривой улыбке, от которой мое юное лицо мгновенно стало хищным и чужим.

В груди снова стало жарко. Искра гнева разгоралась, превращаясь в ревущее пламя. Я чувствовала, как оно течет по моим венам, обжигая, наполняя меня силой, о существовании которой я раньше и не подозревала. Силой, отголосок которой я слышала в том предсмертном реве Дракона.

— Ты считал меня слабой, Валериан, — прошептала я своему отражению. Голос был тихим, ровным, — Вы с Герой считали меня глупой пешкой на вашей шахматной доске.

Я прижалась лбом к зеркалу. Стекло холодило кожу, остужая жар, поднимающийся изнутри.

У меня есть ровно год, чтобы вырвать с корнем ядовитые сорняки в собственном доме. Год, чтобы спасти отца от участи, которую ему уготовила моя милая мачеха. Год, чтобы подготовиться.